Пока события его не захлестнули, Михаил Горбачев старался руководить переменами, как дирижер руководит симфоническим оркестром — направляя хорошо подготовленных музыкантов по четкой, последовательной партитуре. Борис Ельцин взялся управлять политическим джаз-бандом, вольно меняя темпы, паузы и акценты мелодических линий и не боясь импровизаций своих музыкантов. Умение схватывать на лету было частью тайны его политического мастерства, в то время как его организационные опоры не отличались крепостью, ведь помогали Ельцину большей частью добровольцы, работавшие бесплатно. «Мы работали как команда, как единый организм, — вспоминает одна из таких добровольцев, Валентина Ланцева. — Мы были соратники. Мы не были помощниками, мы не были нанятыми… Мы работали так, на энтузиазме. Это романтика. Это, будем говорить так, русский романтизм, такой вот совершенно сумасшедший»[788].
То невинное дилетантство стало анахронизмом. В руках президента Ельцина были все кнопки и рычаги российской скрипучей управленческой машины. Коммунистического режима, из которого можно было делать козла отпущения, больше не существовало. Готов ли был Ельцин к вставшим перед ним задачам? Философ Александр Ципко, умеренный российский националист, который хотел спасти СССР, утверждал, что Ельцин оказался совершенно не готов, и многие подписались бы под его словами. В октябре Ципко написал в газете «Известия»: «Честно говоря, Борису Николаевичу не позавидуешь. Эпоха Ельцина-борца, разрушителя, осталась в прошлом. Настало время Ельцина-созидателя». Это был, по словам Ципко, тяжкий груз, и Ельцин не спешил принимать его. Преследуемый химерой «центра, которого уже нет», Ельцин почувствовал бы себя спокойнее, если бы снова можно было вступить в битву со старыми врагами[789].
Но вернуть жупел советской власти было невозможно, как невозможно было и продолжать противопоставлять себя Горбачеву, вытесненному на обочину. Ельцин заставил его освободить московскую квартиру, загородную резиденцию и кремлевский кабинет, урезал его персонал, но удовлетворил просьбу о создании Горбачев-фонда, собственность для которого была выделена по распоряжению кремлевской администрации[790]. Горбачев отправился за океан с лекциями, научился собирать средства (в 1997 году он даже снялся в рекламе ресторанов «Пицца Хат»), написал мемуары и учредил экологическую организацию Международный Зеленый Крест. После 23 декабря 1991 года он больше никогда не общался с Ельциным и, как и раньше, относился к нему с отвращением, считая его одержимым манией величия[791]. Горбачев был не склонен проявлять смирение, а Ельцин в ответ не стал вести себя великодушно и сделал Горбачева персоной нон грата в официальной Москве. Когда в июне 1992 года Ельцин планировал свой первый государственный визит в США, он выдвинул принимающей стороне одно условие — в рамках культурной программы показать ему такое место, где никогда не был Горбачев. Американцы отвезли его в штат Канзас[792]. Ельцин побывал в Уичите, проехался на комбайне по пшеничному полю и привез домой пластикового медведя с «Бабушкиной домашней горчицей», которую производили на семейном предприятии в Хиллсборо.
В августе 1992 года Ельцин, решив, что своими выступлениями Горбачев нарушает данное ему в декабре 1991 года обещание не вмешиваться в политику, приказал министру внутренних дел Виктору Ерину провести «финансовую и правовую проверку» работы Горбачев-фонда: «Естественно, были обнаружены „нарушения“, в частности участие в биржевых операциях»[793]. В сентябре Горбачеву запретили выезжать за границу из-за отказа выступить в качестве свидетеля на слушаниях в новом российском Конституционном суде, который рассматривал законность указов Ельцина о запрете Компартии РСФСР и КПСС. Горбачев сказал, что не будет участвовать в процессе, даже если его приведут в зал суда в наручниках. Запрет просуществовал несколько недель, и Горбачева оштрафовали на 100 рублей (стоимость гамбургера и стакана колы) за неуважение к суду[794]. Постепенно Горбачев и Ельцин немного остыли, и страсти улеглись[795].
Так же как со временем сражения с Горбачевым потеряли свою актуальность, отошли в прошлое и приемы, которые Ельцин использовал, чтобы лишить того власти. В первую очередь это касалось борьбы с привилегиями властной элиты.