«Платформа: перестройка на базе идей 1985 года, построение демократического правового общества, общества гражданского согласия, отстаивания единого Союза на добровольной основе.
Тактика: защита президентского института, снятие лозунга отставки; равноудаленность от правительственных структур – центральных и республиканских, объединение демократических партий, кроме крайне радикальных, размывание последних; КОНСТИТУЦИОННОЕ СОПЕРНИЧЕСТВО С КПСС (выделено мной. – О.М.), прекращение требований «суда» над ней и т.д.»
Яковлев писал, что для Горбачева, естественно, «всегда открыта дорога на руководство» такой партией или таким движением: «Ведь играть «чужую роль» и «чужую игру» Вы все равно долго не сможете».
Горбачев ничего не ответил Яковлеву. Покидать насиженный пост генсека хоть и умирающей постепенно, но все еще живой бывшей правящей партии ради того, чтобы с нуля, из неизвестно какого материала лепить какую-то новую партию? Этот совет должен был ему показаться… странным.
К этому моменту у Горбачева, после его «размышлений в одиночестве», видимо, уже созрел другой план. Свою записку Яковлев передал Горбачеву, как уже говорилось, 18 апреля. Передал, находясь в составе горбачевской делегации в Японии. А тремя днями раньше, остановясь в Хабаровске по пути в Японию, он в выступлении перед руководителями края, по-видимому, наметил контуры этого плана.
– Люди не хотят, чтобы мы в этой ситуации шли стенка на стенку, – сказал Горбачев – и, я думаю, всем нам надо проявить выдержку. А политикам, руководителям всех рангов выше всего поставить интересы страны, государства. Другого подхода не может быть. Все личное не должно мешать решению задачи спасения Отечества. Поэтому по возвращении из поездки в Японию МЫ НАМЕТИЛИ ВСТРЕЧУ РУКОВОДИТЕЛЕЙ РЕСПУБЛИК, ИМЕЯ В ВИДУ ВСЕ ЭТО ОБГОВОРИТЬ И ДЕЙСТВОВАТЬ (выделено мной. – О.М.)
Корень всех проблем Горбачев видит в отношениях Союза (Центра) и России:
– Есть Союз как новая федерация, суверенное государство, есть наша Российская Федерация как государство, объединяющее республики. Это все соотносимо. Без того, чтобы обновилась, набрала другую динамику, жила и действовала в новых условиях Российская Федерация, трудно рассчитывать на то, чтобы была полнокровная и уверенная жизнь Союза. Но точно так же за противопоставлением России Союзу последуют дезинтеграционные процессы в самой России, они уже пошли… Послушав заключительное слово товарища Ельцина (на III внеочередном Съезд народных депутатов РСФСР. – О.М.), я увидел там элементы конструктивного приглашения к этому (то есть к взаимодействию и сотрудничеству. – О.М.)… В обстановке, в которой мы живем, когда надо решать вопросы, не упуская и неделю, нельзя не взаимодействовать. Я думаю, в конце концов здравый смысл, разум, общая наша забота, тревога и ответственность за судьбу государства победят.
Пожалуй, единственное из записки Яковлева, что могло вполне попасть в русло тогдашних горбачевских размышлений – это идея о том, что новый Союз должен созидаться «на добровольной основе». По-настоящему добровольной. Эта мысль уже витала в воздухе. Она и была реализована в Заявлении «9+1».
В общем, в тот момент Горбачев подвергался давлению с разных сторон: со стороны республик, со стороны демократической оппозиции и, наконец, − со стороны собственных партайгеноссе. Чтобы выстоять, надо было с кем-то заключать компромисс. Он выбрал компромисс с республиками. И у демократов, и у коммунистов ново-огаревское соглашение вызвало критику. Однако она не была единодушной. В рядах и тех, и других мнения разделились, так что давление на Горбачева ослабело.
Несколько в иных словах, но примерно то же самое о мотивах Горбачева в те дни писал «Коммерсант»:
«Причины, по которым президент пошел на этот шаг, прозрачны: других способов сдвинуть ситуацию с мертвой точки в наличии попросту не имелось. Правый уклон (сейчас это называется «левым» уклоном. − О.М.), жесткие меры, мягко говоря, не дали никаких результатов. Концентрация власти столкнулась с гражданским неповиновением… Экономические реформы вызвали лишь забастовки. Кредиты не изменили положения на рынке. Переговоры с Японией закончились ничем. Плюс повсеместные призывы к отставке. Плюс давление «союзников» (то есть парламентской группы «Союз». − О.М.) Плюс предстоящий пленум. Что, собственно, оставалось?»
В свою очередь, в компромиссе нуждался и Ельцин. Медведев:
«Позицию Ельцина тоже можно понять. Его февральский призыв к отставке Горбачева не получил поддержки. Стало очевидно, что линия на обострение конфронтации и углубление раскола не принесет успеха. А ведь Ельцин шел навстречу президентским выборам... У него было единственно правильное и разумное решение − поддержать идею создания нового эффективного механизма согласованных действий».
Наконец, еще одна версия, почему Горбачев и Ельцин пошли на компромисс. Российский депутат Виктор Шейнис (в интервью «Российской газете»):