Собственно говоря, первоначально намечалось, что с автономиями встретится лишь Горбачев, однако Ельцин, мы знаем, опасался, как бы за его спиной не образовался союз Горбачева и «автономистов», с которым ему будет трудно справиться, а потому не пожелал остаться в стороне от разговора, выразил желание поучаствовать в нем. Об этом он договорился с Горбачевым на встрече 8 мая.
Лидеры автономий были настроены довольно воинственно. Однако шансы добиться полного равенства с союзными республиками при подписании Союзного договора у них были невелики. Как сообщалось в прессе (в частности, об этом писала «Независимая газета»), представители большинства союзных республик (среди них − Украина, Казахстан, Узбекистан) заявили, что будут подписывать Союзный договор лишь с единой Россией. (Позже некоторые из «автономистов» будут оспаривать, что такие заявления были).
Итак, новая встреча в Ново-Огареве (разговор излагается по книге «Союз можно было сохранить», составленной помощниками и советниками Горбачева). Башкирский президент Муртаза Рахимов ставит вопрос ребром:
− Мы − субъекты Союза?
− Да! − с пафосом отвечает Горбачев.
− Тогда почему без нас собираетесь?
Надо полагать, имелось в виду «собрание», на котором было подписано Заявление «9+1».
Горбачеву пришлось выкручиваться. Его ответ был уклончивым: дескать, мы сейчас переживаем переходный период. Надо понимать так: вот переживем этот период, и тогда уж все встанет на свои места.
Но Рахимова этот ответ, по-видимому, не устраивает:
− Мы позиции Совместного заявления поддерживаем. Но там говорится о подписании (Союзного договора. − О.М.) только союзными республиками. В основу дальнейшей работы надо положить согласованный проект… Подписывать всем по алфавиту.
Горбачев возражает: если принять «алфавитный» принцип, «пойдет цепная реакция в других республиках», да и в самих российских автономиях придется проводить референдумы − должны ли они оставаться в Союзе.
В каких республиках Горбачев предвидит «цепную реакцию»? Надо полагать, − в Грузии, в Азербайджане, в Молдавии. Там, где были автономные образования и где вокруг них в тот момент происходили конфликты.
Впрочем, Грузия и Молдавия вообще не собирались подписывать Союзный договор. А вот Азербайджан вряд ли согласился бы, чтоб Нагорный Карабах поставил свою подпись под договором самостоятельно, не как субъект Азербайджана.
Какими могли бы оказаться итоги референдумов в автономиях, тоже было не вполне ясно: в тот момент настроения за отделение от Союза, да и от своей союзной республики во многих местах были достаточно сильны.
Иными словами, требование автономий предоставить им право самостоятельно, на уровне союзных республик, подписывать Союзный договор в самом деле создавало дополнительные проблемы. Хотя, быть может, эти проблемы и не были неразрешимыми.
А что же Ельцин? Ведь претензии автономий, в первую очередь, касаются его: автономии-то − российские. Как замечает помощник Горбачева, который ведет стенограмму, «Ельцин все время молчит, угрюмо смотрит перед собой, явно недоволен всем происходящим, хотя Горбачев делает работу за него, пытаясь исправить последствия его посулов в кампании суверенизации» (надо полагать, прежде всего имеется в виду все то же − «Берите столько суверенитета, сколько проглотите!»)
«Угрюмо молчит», потому что не собирается отказываться от своей главной стратегический идеи: полномочия Центра должны быть максимально сокращены. Горбачев, естественно, опасается, что эта тенденция в конце концов неизбежно приведет к ликвидации Центра и, соответственно, по всей вероятности, всего Союза. А что по этому поводу думает Ельцин? Он, по-видимому, в точности не знает, во что превратится Союз (есть, правда, кое-какие намётки), но – Карфаген (союзный Центр) должен быть разрушен! Или – оставлен с минимальными полномочиями.
Автономии между тем продолжают наседать.
Председатель Верховного Совета Коми Юрий Спиридонов:
− Руководство страны и России начало вести дело без нас. Мы подпишем (Союзный договор. − О.М.) сами. Целостность России будет определена в Федеративном договоре.
Председатель Верховного Совета Северной Осетии Ахсарбек Галазов:
− Если мы будем насильственно сдерживать исторический процесс суверенизации, то нанесем непоправимый ущерб единству России.
Председатель Верховного Совета Кабардино-Балкарии Валерий Коков:
− Почему мы не сможем сами передать Союзу те полномочия, которые РСФСР передает Союзу?
Даже Якутия жаждет суверенитета, причем добивается его очень напористо. Председатель Верховного Совета республики Михаил Николаев: