- Помните, как-то мы с Анни хотели навестить одну знакомую и позволили Вам и Вашему спутнику Аману сопровождать нас. «По дороге Ваша собака набросилась на нашу собаку. Вы подняли свою плетку и ударили своего пса. Раз, два, три, вновь и вновь, как сумасшедший, Вы били и пинали собаку» так же, как Ваш отец бил и пинал Вас. «Животное взвыло. Незадолго до этого Вы еще рассказывали нам, что собака – самый верный Ваш друг, без которого Вы не можете жить. А тогда Вы схватили животное за ошейник и трясли его чуть не до смерти. Было видно, что Вы возбуждены, едва могли успокоиться. Я испугалась. Я никогда не поверила бы, что такой человек может так грубо и беспощадно обращаться с собакой. Когда Вы немного успокоились, я спросила: «Как можно быть таким грубым и бить свою собаку?» «Это было необходимо», - коротко ответили Вы. Тем самым тема была для Вас закрыта».
Вы же всегда утверждали, что любите животных. Плакали над трупом Блонди. Как же Вы могли так избивать Вашего любимца?
- Собака – стайное животное, как и человек. Самцы и мужчины стремятся захватить власть. Собаки это пытаются сделать примерно в двухлетнем возрасте. При первых попытках бунта или непослушания надо показать, кто хозяин. С собаками это достаточно сделать два-три раза. Людей надо бить постоянно, а если не поможет – убивать! И не беспокойтесь: ни песики, ни людишки от этого меньше вас любить не станут!
Торжество явно было испорчено. Но чета Гитлеров предпочла сделать вид, что ничего не произошло.
- Давайте все же вернемся на свадьбу! - жеманно повела призрачным плечиком Ева.
Эта церемония состоялась 28 апреля. Геббельсу каким-то образом удалось в разбомбленном и разрушенном Берлине найти чиновника, который был уполномочен временно выполнять обязанности сотрудника ЗАГСа: гауамтслейтера (начальника управления гау – областной парторганизации) Вальтера Вагнера. Он относился к тем немцам, которые даже в тот момент, когда повсюду рвались советские снаряды, носили коричневую партийную форму и нарукавную повязку фольксштурма – отрядов народного ополчения. Вагнер поспешил в бункер, находившийся под зданием рейхсканцелярии. Наряду с женихом и невестой там присутствовали в качестве свидетелей Геббельс и Борман.
Жених надел свою обычную одежду, которую носил с сентября 1939 года – полевую форму Верховного Главнокомандующего: серый мундир под белую рубашку с черным галстуком и темно-серые брюки, а вместо нарукавной партийной повязки со свастикой на рукаве мундира – орла вермахта. Из наград Гитлер обычно носил золотой партийный значок, Железный крест 1-й степени (образца 1914 года) и знак за ранение. На невесте было наглухо застегнутое черное шелковое платье, золотой браслет с зелеными турмалинами, ожерелье с подвесками из топаза, а в светлых волосах бриллиантовая заколка.
Вагнер открыл церемонию согласно протоколу словами: «Я начинаю торжественный акт бракосочетания. В присутствии вышеназванных свидетелей... спрашиваю Вас, мой фюрер Адольф Гитлер, согласны ли Вы взять в жены фройлейн Еву Браун. Если это так, то прошу ответить Вас «да».
Гитлер ответил «да», и Вагнер продолжал: «Я спрашиваю Вас, фройлейн Ева Браун, согласны ли Вы вступить в брак с моим фюрером Адольфом Гитлером. Если это так, то я прошу ответить Вас «да».
После того как жених и невеста ответили согласием на вопрос об их намерении вступить в брак, объявляю вас мужем и женой согласно существующему закону».
В завершение Вагнер попросил пару расписаться. Ева была так взволнована, что чуть было не подписала брачное свидетельство неправильным именем. Она уже написала букву «Б», как ей пришло в голову, что с этого момента ее фамилия Гитлер. Она зачеркнула букву «Б» и поставила правильную подпись. Сотрудник ЗАГСа указал дату и сложил обе бумаги. Слишком рано, как он вскоре заметил: чернила еще не высохли, потому дата смазалась. Вагнер посмотрел на часы. Было уже 00.35, то есть не 28, а 29 апреля. Он исправил дату на документе, так как во всем должен быть порядок.
Адольф дрожал – не от волнения, а потому что страдал болезнью Паркинсона. Ева взяла его под руку, и они направились в свои личные апартаменты. Потом состоялось празднование. Кроме свидетелей были приглашены Магда Геббельс и обе секретарши Гитлера. Это была очень тихая свадьба – одна из самых печальных за всю историю планеты. Подали токайское вино – даже непьющий жених пригубил его. Гости не поднимали бокалы за счастливое будущее молодоженов, а меланхолично вспоминали о прошедших временах. Для всех это было не празднеством, а пыткой. Принесли патефон с единственной пластинкой «Красные розы», и под нее молодожены приняли поздравления.
Затем Гитлер продиктовал свое политическое завещание, и после четырех часов утра молодая пара отправилась в спальню Евы. Еще день они собирались остаться в Берлине, после этого же отправиться в свадебное путешествие, которое увело бы их далеко отсюда, за пределы все более сужающейся границы Третьего рейха. Ева уже какое-то время знала, куда они с женихом отправятся после свадьбы. В загробный мир...
