Ева любила Гитлера, хотя он был на 23 года старше ее, частенько пренебрегал ею, из-за чего она дважды покушалась на самоубийство, был жестоким диктатором. Все это она воспринимала как должное, ибо для нее фюрер олицетворял то, что многие немцы воспринимали как мистический идеал: казалось, что от него исходит совершенно особенное очарование. Но секрет его харизмы был на самом деле очень прост: Адольф говорил ей, что хорошо и что плохо, что ей делать, а от чего лучше отказаться. Именно поэтому Гитлер так просто находил общий язык с детьми. Он был отцом, который знал все и имел право руководить их жизнями.
Побелевшая после двух «праздников» - дня рождения и свадьбы – душенька Адольфа пришла в себя.
Шофер Гитлера Кемпке:
- Я увидел фюрера. «Он устало протянул мне слабую, дрожащую руку. Его физическое состояние было ужасным. Он лишь медленно и с трудом смог дойти из жилых комнат бункера в зал заседаний, наклонив вперед вернюю часть туловища и волоча ноги. Он постоянно терял равновесие. Если ему приходилось останавливаться на этом коротком пути в 20-30 метров, то он вынужден был либо садиться на одну из скамеек, которые были специально поставлены вдоль стен, либо держаться за своего собеседника... Глаза были налиты кровью... Из уголков рта постоянно капала слюна. Это была ужасающая и жалкая картина... В духовном отношении Гитлер был по сравнению с физическим состоянием значительно свежее. Правда, порой у него была заметна усталость, но он все еще часто демонстрировал свою достойную удивления память... Из множества сообщений, которые поступали к нему из самых разных источников и зачастую противоречили друг другу, он отбирал самое существенное, каким-то чутьем распознавал грозящие опасности и реагировал на них».
Кемпка и другие работники гитлеровской обслуги, будь то шоферы, секретарши, камердинеры, стенографистки, оставили о фюрере самые добрые воспоминания. Гитлер отнюдь не воспринимался ими как зверь в человеческом облике и умел производить на окружающих самое благоприятное впечатление. К тому же челяди льстила близость к великому человеку, о преступлениях которого они (якобы или взаправду?) узнали только после войны.
Душенька Адольфа собрала последний остаток сил:
- Кавалер Железного креста 1-й степени Борис Ельцин! Вы согласны присоединиться к нам?
- Никогда!
- «Этого человека я не сумел убедить»! Я глубоко разочарован Вашим отказом стать гаулейтером в оккупированной нами части советской зоны. Повторю в Ваш адрес однажды уже мною сказанное о сдавшемся в Сталинграде Паулюсе: «Его ждали горные выси Валгаллы, а он выбрал подвалы Лубянки...»
- Я ничего не выбирал!
- Верю, это Сталин Вас заказал. Что ж, передайте ему от меня большой привет...
- Что за лицемерие! Ты его терпеть не можешь! Как и вообще всех коммунистов!
- Что касается коммунистов, то Вы частично правы. «Тельман, председатель компартии Германии – типичный маленький человек, который и не мог действовать по-другому. Самое скверное в нем то, что он не так умен, как, к примеру, Торглер...»
- Я такого не знаю! - перебил Ельцин, который и о Тельмане слышал только, что тот погиб в концлагере.
- Эрнст Торглер - председатель коммунистической фракции в парламенте в 1932-1933 годах. Будучи обвинен нами в участии в поджоге рейхстага и оказавшись на скамье подсудимых, вел себя в ходе Лейпцигского процесса беспринципно, ограничившись доказыванием своей личной непричастности к поджогу и не защищая от клеветнических обвинений представляемую им партию. По суду был оправдан, в 1935 году исключен из КПГ. Так вот, Тельман - «очень недалекий человек. Поэтому Торглера я отпустил, а Тельмана – нет, и не из мести, а потому, что он опасен. И как только с той страшной угрозой, которую таит в себе Россия, будет покончено, пусть себе идет куда хочет.
Социал-демократов мне незачем было сажать за решетку, ни одно иностранное государство не могло стать им оплотом в их подрывной деятельности».
- Неправда: Тельмана в конце войны расстреляли! И сразу после поджога рейхстага, и позднее многочисленные руководители и активисты СДПГ подвергались репрессиям, заключались в тюрьмы и концлагеря, - опроверг фюрера Ницше. - Но я Вас за это вовсе не осуждаю!
- «Пакт с Россией не мог побудить меня по-иному отнестись к внутреннему врагу. Но сами по себе коммунисты мне в тысячу раз симпатичнее» предателей нашего движения. «У них здоровые натуры, и, побудь они подольше в России, наверняка бы вернулись домой исцеленными.
Если какая-нибудь страна, подобно России, отгораживается от всего мира, то лишь с целью лишить своих граждан возможностей для сравнения. Сталин установил в Балтии большевизм потому, что солдаты его оккупационной армии были просто ошарашены, сравнив тамошнюю жизнь со своей. Сперва он этого не хотел».
- Но, герр Гитлер, Вы ведь не станете опровергать тот неоспоримый факт, что антикоммунизм – родимое пятно гитлеризма?
