- Не стану. Но вместе с тем в обеих наших доктринах, в их социальной и государственной практике очень много общего. «Вообще-то между нами и большевиками больше объединяющего, чем разделяющего. Из мелкобуржуазного социал-демократа и профсоюзного бонзы никогда не выйдет настоящего национал-социалиста, из коммуниста – всегда». В 20-30-е годы такие переходы из коммунистов в нацисты и обратно не были редкостью.
- Да, - согласился Фридрих, - в Вашей и сталинской империях многое поразительно совпадает. Как в Германии, так и в Советском Союзе царил тоталитарный режим с присущим такому общественному строю культом личности диктатора (фюрера или вождя), с занимавшей монопольное положение и игравшей «руководящую роль» единственной партией; с практически безвластными, в сущности, фиктивными и выполнявшими чисто демонстративные функции представительными органами – рейхстагом и Верховным Советом; с жесточайшей репрессивной системой и массовым террором вплоть до геноцида, осуществляемого через сети концентрационных лагерей «KZ» («кацет») и «ГУЛаг». Параллелизму в государственном устройстве соответствовало и сходство многих идеологических постулатов. В Советском Союзе все объяснялось и оправдывалось законами классовой борьбы, в Германии – расовой войны. Антирелигиозная политика большевиков в своих разрушительных и репрессивных проявлениях зашла, правда, дальше, чем в Германии, но враждебное отношение к христианским конфессиям в равной степени присуще и нацистам. И даже в художественной политике насильственно насаждавшиеся социалистический реализм в СССР и культурная программа «кровь и почва» вкупе с эпигонским неоклассицизмом в Третьем рейхе стоили один другого.
И Гитлер, и Сталин без конца льстили своим народам. Первый величал немцев расой господ. Второй громогласно объявлял советских людей первопроходцами, строителями коммунизма, прокладывавшими новые пути человечеству. А тихонечко, себе в усы, оба обзывали соотечественников дураками. Общество было обречено и слышать, и говорить только то, что разрешалось. Судьба инакомыслящих была одинаковой — их упрятывали в лагеря или уничтожали. Так что существовала единственная альтернатива верноподданничеству. Ну а те, кто попрактичней, поэластичней, вовремя перестроились. При Гитлере многие коммунисты стали нацистами. Вышли из одной партии и вошли в другую. Больше всего перестройщиков оказалось в рабочей среде. Как говорится, в гуще народной.
Даже в отношении оппонентов режима у вас схожая терминология. В рейхе: «член семьи врагов нации», в СССР: «член семьи врага народа». В обращениях к массам Вы со Сталиным копировали друг друга: «Победа будет за нами». В обеих империях праздновали 1 мая - День международной солидарности трудящихся и Праздник национального труда. Большие чистки оба тирана провели в 1937-1938 годах. Правда, Гитлер убил в тысячи раз меньше чиновников – в основном, отправлял их в отставку. Вы даже работали с советским диктатором в одно и тоже время: ночью, а днем спали – и свои команды заставляли подстраиваться под вас! Оба устраивали по ночам коллективные просмотры художественных фильмов.
- «В боевые времена я привык долго не ложиться. После собраний мне приходилось сидеть с товарищами по партии, и к тому же я так заводился от своих речей, что до утра не мог заснуть», - попытался оправдаться Гитлер. Но Ницше так же трудно было сбить со следа, как хорошую борзую.
- Эту родственность обеих политических и идеологических доктрин и Вы, герр Гитлер, и Сталин осознавали. И в то время как политическая необходимость, продиктованная данной исторической ситуацией, заставляла вас обоих в предвоенные и тем более в военные годы воспитывать своих граждан соответственно в антикоммунистическом и антифашистском духе и предавать друг друга пропагандистской анафеме, втайне вы испытывали чувство «профессиональной солидарности диктаторов» и за спиной своих народов, которым не положено знать «лишнее», в узком кругу приближенных лиц признавались в своих неофициальных симпатиях.
Альберт Шпеер в очередной раз вмешался в диалог:
- Вы правы, герр Ницше! «Симпатизируя режиму Сталина, Гитлер считал своим действительным врагом не Советский Союз, а западные демократии».
- Герр Шпеер не совсем точен. СССР я не любил – как и его правительство. Но лично Сталину я очень благодарен: ведь именно его политика в отношении германских социал-демократов привела меня к победе на выборах.
- Не может быть! - ахнул ЕБН.
- Очень даже может быть! Именно Сталин принудил Коммунистический Интернационал организовать конфронтацию между немецкими социал-демократами и коммунистами. Ведь советский вождь рассматривал Коминтерн не как объединение коммунистических партий, а как инструмент своей власти в разных странах. Да вот пусть свидетель – русский шпион сам расскажет!
Из сталинский зоны подал голос коминтерновский разведчик (а заодно известный советский публицист) Эрнст Генри:
- «Слова Сталина были таким же приказом Коминтерну, как его указания Красной Армии и НКВД. Они разделили рабочих друг от друга как бы баррикадой.
