В смертный час никто не помог этому старому, больному, всеми отринутому и одинокому на своем Олимпе человеку, который пятерых из восьми своих внуков так и не удосужился ни разу увидеть. И они не видали его никогда. Жуткая, нечеловеческая трагедия...
Члены Президиума подходили к умирающему, те, кто рангом пониже, смотрели через дверь. Хрущев тоже держался у дверей. Иерархия соблюдалась: впереди — Маленков и Берия, далее — Ворошилов, Каганович, Булганин и Микоян. Молотов был нездоров, но два-три раза приезжал на короткий срок».
Молотов: «Меня вызвали на дачу... Глаза у него были закрыты, и, когда он открывал их и пытался говорить, тогда к нему подбегал Берия и целовал ему руку. После похорон Берия хохотал: «Корифей науки, ха-ха-ха».
Светлана Аллилуева: «Отец умирал страшно и трудно. Кровоизлияние в мозг распространяется постепенно на все центры, при здоровом и сильном сердце оно медленно захватывает центры дыхания и человек умирает от удушья. Дыхание все учащалось и учащалось. Последние двенадцать часов уже было ясно, что кислородное голодание увеличивалось. Лицо потемнело и изменилось, постепенно его черты становились неузнаваемыми, губы почернели. Последние час или два человек просто медленно задыхался. Агония была страшной. Она душила его у всех на глазах. В какой-то момент, очевидно, в последнюю уже минуту, он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг. Это был ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный и полный ужаса перед смертью и перед незнакомыми лицами врачей, склонившихся над ним. Взгляд этот обошел всех в какую-то долю минуты. И вдруг – это было непонятно и страшно – он поднял левую руку (которая двигалась) и не то указал ею куда-то наверх, не то погрозил всем собравшимся в комнате. Жест был непонятен, но угрожающ, и неизвестно, к кому и к чему он относился... В следующий момент душа, сделав последнее усилие, вырвалась из тела».
5 марта в 21 час. 50 минут сердце диктатора остановилось. Вскрытие показало обширнейший инсульт головного мозга.
Светлана Аллилуева: «Пришла проститься Валентина Васильевна Истомина – Валечка, как ее все звали... Она грохнулась на колени возле дивана, упала головой на грудь покойнику и заплакала в голос, как в деревне. Долго она не могла остановиться, и никто не мешал ей».
Начальник кухни Вождя Геннадий Коломенцев: «Когда Сталин умер, Берия всю сталинскую обслугу разогнал. Всю! Кого – куда! Единственная, кто ушел на пенсию, - сестра-хозяйка Валя Истомина. Кстати, именно она омывала тело Сталина перед положением его в гроб».
Пережив своего гражданского мужа на сорок два года, Валентина Васильевна Истомина умерла в 1995 году, унеся с собой в могилу любовь к гению и одновременно злодею – две вещи в данном случае совместные, вопреки утверждению великого поэта.
...Несмотря на протесты души Надежды Аллилуевой, Валентина Истомина тоже была введена в состав СНК в качестве помощницы Вождя – ни любовницы, ни горничные в аду не требовались. А Дзержинский назвал очередное имя – Яков Иосифович Джугашвили...
В 1921 году Киров доставил Кобе забытого первого сына, который воспитывался у родственников.
Убежавший на Запад секретарь диктатора Бажанов: «На квартире Сталина жил его старший сын, которого называли не иначе, как Яшка. Это был скрытный юноша, вид у него был забитый... Он был всегда погружен в какие-то внутренние переживания. Можно было обращаться к нему, но он вас не слышал, вид у него был отсутствующий».
«Знатоки» и «очевидцы распространяли «правдивые сведения» о том, что Надежда Аллилуева якобы жалела пасынка, чуть ли не роман имела с ним... На самом деле она не любила диковатого мальчика. Но жалела Иосифа и писала об этом Марии Сванидзе: «Я уже потеряла всякую надежду, что он (Яков) когда-либо сможет взяться за ум. Полное отсутствие всякого интереса и всякой цели... Очень жаль и очень неприятно за Иосифа, его это (при обших разговорах с товарищами) иногда очень задевает».
Яша рос нелюдимым, закомплексованным.
В. Буточников, который учился в Кремле в военной школе и дружил с этим неразговорчивым юношей:
- «Яша почти никогда не принимал участия в оживленном разговоре, исключительно спокоен и одновременно – вспыльчив».
Старший сын не мог терпеть постоянного презрения отца. Он рано решил жениться. Но Генсек не только запретил – посмеялся над ним. И Яша пытался застрелиться, но ... только ранил себя. После этого не захотел остаться в доме – бежал в Ленинград, к Аллилуевым. 9 апреля 1928 года Сталин написал супруге: «Передай Яше от меня, что он ведет себя как хулиган и шантажист, с которым у меня нет и не может быть ничего общего. Пусть живет где хочет и с кем хочет».
Молотов: «Я бы сказал, что Яков каким-то беспартийным был. Я его встречал у Сталина, но очень редко, и особой теплоты, конечно, не было. Сталин его суховато принимал. Был ли Яков коммунистом? Наверно, был коммунистом, но эта сторона у него не выделялась. Работал на какой-то небольшой должности. Красивый был. Немножко обывательский».
