Маршал Жуков: «Я спросил: «Товарищ Сталин, я давно хотел узнать о Вашем сыне Якове. Нет ли сведений о его судьбе?» На этот вопрос он ответил не сразу. Пройдя добрую сотню шагов, сказал каким-то приглушенным голосом: «Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его. Душегубы. По наведенным справкам, держат они его изолированным от других военнопленных и агитируют за измену Родине». Помолчав, твердо добавил: «Яков предпочтет смерть измене Родине...» Сидя за столом, Сталин долго молчал, не притрагиваясь к еде».
Из протокола допроса Я. Джугашвили в штабе командующего авиацией 4-й армии вермахта 18 июля 1941 года:
« - Вы добровольно пришли к нам или были захвачены в бою?
- «Я вынужден... Нас окружили. Это вызвало такую панику, что все разбежались. Я находился в это время у командира дивизии в штабе... Я побежал к своим, но в этот момент меня позвала группа красноармейцев, которая хотела пробиться к своим. Они попросили меня принять командование и атаковать ваши части. Я это сделал, но красноармейцы испугались, и я остался один... Если бы мои красноармейцы отступали, если бы я увидел, что моя дивизия отступает, я бы сам застрелился, так как отступать нельзя... Но это были не мои солдаты, это была пехота... Я хотел бежать к своим... В деревне я обменял у одного крестьянина одежду. Я отдал военную и получил гражданскую... Я зашел в избу, крестьянин говорит: «Уходи сейчас же, не то мы донесем на тебя». Крестьянка прямо плакала, говорила, что убьют ее, детей, сожгут ее дом... Выхода не было. Я увидел, что окружен, идти некуда, я пришел и сказал: сдаюсь...»
Густав Вегнер, командир батальона СС, охранявшего лагерь:
«В конце 1943 года... арестованные были на прогулке. В 7 часов... приказано было пойти в барак, и все пошли. Джугашвили не пошел и потребовал коменданта лагеря... Эсэсовец пошел звонить коменданту по телефону. Пока он звонил, произошло следующее. Джугашвили, идя в раздумье, перешел через нейтральную полосу к проволоке (с током). Часовой... крикнул: «Стой!» Джугашвили продолжал идти. Часовой крикнул: «Стрелять буду!» После этого окрика Джугашвили начал ругаться, схватился руками за гимнастерку, обнажил грудь и закричал часовому: «Стреляй!» Часовой выстрелил в голову и убил Джугашвили... Джугашвили одновременно с выстрелом схватился за проволоку с высоким напряжением и сразу упал на первые два ряда колючей проволоки. В этом положении он висел 24 часа, после чего труп отвезли в крематорий».
Яков Джугашвили был удостоен высокой чести нести знамя Коммунистической Революции во все зоны ада.
Затем наступил черед обсуждать Василия, который, в отличие от старшего брата, был любимым сыном и баловнем Генсека.
- Любовь к Василию у Сталина была весьма своеобразной, - раздался голос Троцкого. - Вот эпизод, рассказанный Бухариным в 1924 году, когда тот, сближаясь со Сталиным, сохранял еще дружественные отношения со мной.
«Только что вернулся от Кобы, - сказал он мне. - Знаете, чем он занимается? Берет из кроватки своего годовалого мальчика, набирает полон рот дыма из трубки и пускает ребенку в лицо».
- Да что Вы за вздор говорите! - прервал я рассказчика.
- «Ей-богу, правда! Ей-богу, чистая правда, - поспешно возразил Бухарин с отличавшей его ребячливостью. - Младенец захлебывается и плачет, а Коба смеется-заливается: «Ничего, крепче будет...» - Бухарин передразнил грузинское произношение Сталина.
- «Да ведь это же дикое варварство?!»
- «Вы Кобы не знаете: он уж такой, особенный...»
Сталину заниматься воспитанием второго ребенка (впрочем, как и первого, и третьего) было некогда, посему это трудное и важное дело поручили самым добрым в мире няням – сотрудникам НКВД. Эти людоведы и душелюбы выполняли его исправно. Главным здесь было не воспитывать, а сохранять в безопасности тело подследств..., простите, подопечного и вовремя отчитываться. Само собой разумеется, что доносы о поведении Васи-подростка ежедневно ложились сначала на стол Власика, затем перекочевывали в кабинет Самого. Позднее аналогичные документы стали отражать личную жизнь Василия взрослого. Один из них описал «ухаживания» высокородного обалдуя за популярной артисткой Людмилой Целиковской, к которой тот «беспардонно» приставал, «пытаясь утащить ее в уединенное место» на даче.
По-настоящему гнев Хозяина впервые обрушился на любимца, когда царевич привел в самодержавную семью известного киносценариста Каплера: именно на Васькиной бардачной квартире встретились Светлана и ее первый возлюбленный.
Во время войны, опасаясь потерять и второго сына, Верховный Главнокомандующий, хотя и не стал препятствовать отправке Васи на фронт, приказал его сохранить, и в боевые вылеты по возможности не пускать
