Вскоре Реденса вызвали в Москву и арестовали. Анна Аллилуева через Васю попросила «доброго Иосифа», как она называла Генсека, о встрече, но тот заявил сыну: «Я ошибался в Реденсе. Принимать Анну Сергеевну больше не буду. Не проси».
Светлана Аллилуева: «Отец не терпел, когда вмешивались в его оценки людей. Если он выбрасывал кого-либо, давно знакомого ему, из своего сердца, если переводил в своей душе этого человека в разряд «врагов», то невозможно было заводить с ним разговор об этом человеке. Сделать «обратный перевод» его из врагов, из мнимых врагов, назад – он не был в состоянии и только бесился от подобных попыток».
Реденса расстреляли, и Коба сам безжалостно сообщил об этом его жене. После чего Анну Сергеевну перестали допускать в кремлевскую квартиру Сталина. Старики Аллилуевы, потрясенные смертью уже двоих детей, оплакивали зятя, пытались, как могли, поддержать старшую дочь. Наивная Анна Сергеевна просила помощи у старых друзей мужа – Ворошилова, Молотова, Кагановичса. Она не верила, что Реденс расстрелян. Ее принимали, угощали чаем, старались утешить - и только. Помочь никто не мог...
В 1947 году вышла написанная ею книга воспоминаний о революции, о семье Аллилуевых. Ознакомившись с ней, Вождь пришел в бешенство. Академик Федосеев разразился разгромной рецензией в «Правде». По резким формулировкам можно безошибочно догадаться, с чьих слов она сочинялась. Все испугались, кроме нее самой. Не обращая внимания на грубый окрик, она собиралась продолжить работу над воспоминаниями. Не удалось – в 1948 году вместе с вдовой брата Павла она получила десять лет одиночного заключения.
Вернувшись в 1954 году из тюрьмы, Анна Сергеевна не узнавала своих взрослых сыновей, сидела сутками в комнате, равнодушная ко всем новостям: что умер Сталин, что не существует больше заклятого врага их семьи Берии. Тяжелая форма шизофрении поразила ее. Она умерла в 1964 году в больничной палате. После десяти лет тюремной одиночки она боялась запертых дверей. В больнице, несмотря на протесты, ее запирали на ночь. Однажды утром ее обнаружили мертвой. До последних своих дней она верила, что Реденс жив, несмотря на то, что ей прислали официальное извещение о его посмертной реабилитации.
Злой рок будто преследовал семью Аллилуевых. Еще до трагедии с Надей судьба сломила ее брата Федора. Это был способный молодой человек, имевший склонности к математике, физике, химии. Его взял к себе Камо, знавший родителей Федора еще по Тифлису. Увы, то, что могли вынести сам руководитель боевых дружин и его друзья, другим оказывалось не под силу. Не выдержал и Федор Аллилуев: сошел с ума. Камо любил устраивать испытания своим бойцам. Однажды он инсценировал налет белогвардейцев на свой отряд. Все разгромлено, все схвачены и связаны, на полу – окровавленный труп командира, рядом валяется его сердце – окровавленный комок. Что будет делать боец, захваченный в плен? В результате сильнейшего нервного потрясения Федор стал полуинвалидом. Всю оставшуюся жизнь он не работал, получал пенсию.
Имя Алеши Сванидзе, старейшего кавказского большевика, было вытравлено из народной памяти, вымарано из всех учебников и книг. «Алеша» - его партийная кличка. Настоящее имя – Александр Семенович Сванидзе. Он был родным братом первой жены Сталина.
Сколько-нибудь крупных политических, партийных постов не занимал. Его сферой деятельности были финансы. Последние годы до ареста возглавлял в Москве Внешторгбанк. Арестованный в 1937 году вслед за Реденсом, он не признал за собой никакой вины, не просил прощения у Сталина, который знал его с детства и был с ним очень близок, не обращался к нему с мольбами. Одновременно арестовали и его жену, Марию Анисимовну. Обоим сначала дали по десять лет. Их сына Джоника приютила у себя его бывшая воспитательница, работавшая теперь на швейной фабрике, и этим спасла его. По свидетельству Светланы Аллилуевой, Джоника хотел было взять к себе ее брат Яков, но его жена возразила: мол, у него есть более близкие родственники. Но их уже не было: сестру Александра Семеновича Марико тоже арестовали, и она очень быстро погибла в тюрьме. Попал в заключение и брат Марии Анисимовны, на помощь которого она так надеялась.
Мария Сванидзе писала дневник. Уже сидели все коллеги ее мужа из руководства Внешторгбанка. Отправились к стенке их прежние знакомцы-грузины: Мдивани, Орахелашвили, Элиава... А она все славила бдительность «доброго Иосифа»...
Мария Сванидзе: «27.8.37... Беспрерывное изъятие людей с именами... Я часто иду по улице, всматриваюсь в лица людей и думаю: «Куда делись? Как замаскировались те миллионы людей, которые по своему социальному положению, воспитанию и психике не могли принять советского строя?»... И вот эти хамелеоны на 20-м году революции обнаружились во всем своем лживом обличии...»
