Хамелеон Мария Сванидзе, обнаруженная в ее лживом обличии, поплатилась за это. В 1942 году ее муж Алеша, всеобщий любимец, некогда делившийся с нищим тогда Кобой последним куском хлеба, был расстрелян. Сообщение о его смерти Мария Анисимовна не перенесла: скончалась от разрыва сердца.
Женя, жена Надиного брата Павла Аллилуева, русская красавица, одно время состояла в тайной связи со Сталиным. «И. шутил с Женей, что она опять пополнела, и был очень с нею нежен. Теперь, когда я все знаю, я их наблюдала», - записала в своем дневнике Мария Сванидзе. Возможно, Евгения могла бы стать третьей супругой Самого после смерти ее первого мужа, но неразумно пренебрегла подвернувшимся шансом и вышла замуж за другого.
Почувствовавший изменения в отношении Сталина к этой красотке Берия сообщил Хозяину, будто вдова Павла Аллилуева распространяет слухи, что Павел был отравлен. Вождь не простил ее, торопливо выскочившую во второй раз замуж. И Берия получил возможность действовать, так что вскоре пополз ответный слух: Павел действительно был отравлен, но... женой! Дескать, жила с другим мужчиной и захотела избавиться от супруга. Нежные отношения Сталина со свояченицей не помешали ему посадить ее так же, как остальных родственников.
- Почему Вы разорвали свой ближний круг? Почему последовательно избавлялись от свидетелей прежних лет? - напрямую спросил Ницше.
- «Знали слишком много и болтали слишком много», - нехотя пробурчал тиран.
...В те опасные дни, когда Коба бьл террористом, его друг Сергей Кавтарадзе, рискуя собой, помог ему скрыться от охранки. В 20-е годы Кавтарадзе возглавлял правительство Грузии, потом – примкнул к оппозиции. После убийства Кирова его выслали в Казань. Оттуда Сергей написал покаянное письмо Кобе, и тот вернул его. В 1936 году он и его жена были арестованы по обвинению... в подготовке убийства когда-то спасенного им Сталина! Его приговорили к расстрелу.
Все это время его маленькая дочь пионерка Майя писала письма «другу всех советских детей» о невиновности своего папы. Прошло больше года – Кавтарадзе все держали в камере смертников. И вдруг его привели в кабинет Берии. Там его ждала весьма изменившаяся после лагеря жена. По приказу «друга Кобы» их обоих освободили. Сталин сделал его заместителем наркома иностранных дел. В этом качестве Кавтарадзе участвовал в Ялтинской и Потсдамской конференциях.
Кавтарадзе: «Однажды после какого-то заседания Сталин взял меня с собой на дачу. Был душный июльский вечер. Перед обедом мы гуляли по саду, Коба шел чуть впереди, напевая тенорочком свою любимую грузинскую песню «Сулико»: «Я могилу милой искал, но ее найти нелегко...» Я уже готовился тихонечко подпевать (Хозяин это очень любил), как вдруг тот прервал куплет, и я явственно услышал его бормотанье:
- «Бедный... бедный Серго...»
И опять Иосиф запел:
- «Я могилу милой искал...»
И опять раздалось бормотанье:
- «Бедный... бедный Ладо...»
Я облился потом, а Вождь пел и вновь бормотал:
- «Бедный... бедный Алеша...»
Я шел за ним, онемев от ужаса: это все были имена наших друзей-грузин, которых он погубил. Долго пел Хозяин «Сулико»... По многу раз пришлось ему повторять куплеты, перечисляя их всех... И вдруг он обернулся и зашептал:
- «Нету.. нету их... никого нету...»
В глазах его стояли слезы, и я не выдержал – тоже заплакал и бросился ему на грудь.
В мгновение лицо Сталина вспыхнуло яростью, и он зашептал, оттолкнув меня:
- «Нету их! Никого нету! Все вы хотели убить Кобу! Не вышло – Коба сам всех убил, бл...и дети!»
И он ринулся по аллее, ударив сапогом не успевшего отскочить охранника.
Больше Сталин не звал меня на дачу, но и не тронул...».
Кавтарадзе умер в 1971 году в возрасте 86 лет. Это был редчайший случай милосердия Иосифа Виссарионовича.
- Кто такой Серго? - поинтересовался Ельцин.
Ответа он не услышал: начался очередной приступ сталинских мук из-за того, что Александр Галич запел свою песню про Вождя:
- «Он один! А ему неможется,
И уходит окно во мглу...
Он считает шаги, и множится
Счет шагов – от угла к углу!
От угла до угла потерянно
Он шагает, как заводной!
Сто постелей ему постелено -
Не уснуть ему ни в одной.
По паркетному полу голому -
Шаг. И отдых. И снова шаг.
Ломит голову. Ломит голову
И противно гудит в ушах.
Будто кто-то струну басовую
Тронул пальцем – и канул прочь.
Что же делать ему в бессонную,
В одинокую эту ночь?
Вином упиться?
Позвать врача?
Но врач – убийца,
Вино – моча...
Вокруг потемки,
И спят давно
Друзья – подонки,
Друзья – говно!
На целом свете
Лишь сон и снег,
А он – в ответе
Один за всех!
И, как будто стирая оспины,
Вытирает он пот со лба:
Почему, почему, о Господи,
Так жестока к нему судьба?
То предательством, то потерею
Оглушают всю жизнь его!
«Что стоишь ты там, за портьерою?
Ты не бойся меня, Серго!
Эту комнату неказистую
Пусть твое озарит лицо.
Ты напой мне, Серго, грузинскую,
Ту, любимую мной, кацо!
Ту, что деды певали исстари,
Отправляясь в последний путь...
Спой, Серго, и забудь о выстреле,
Хоть на десять минут забудь!
Но полно, полно,
Молчи, не пой!
Ты предал подло -
И пес с тобой!
И пес со всеми -
Повзводно в тлен!
И все их семьи
До ста колен!»
