- Это еще как посмотреть... - задумчиво протянул Сталин. - Достойные чего: членства в СНК или мучений за недостаточную ко мне лояльность? Вот тот же Калинин, которого многие считают чуть ли не образцовым сталинцем, долго не хотел признавать меня вождем. «Этот конь, - говорил он про меня в тесном кругу, - завезет когда-нибудь нашу телегу в канаву». Лишь постепенно, кряхтя и упираясь, он повернулся против Троцкого, затем – против Зиновьева и, наконец, еще с большим сопротивлением – против Рыкова, Бухарина и Томского, с которыми был теснее всего связан своими умеренными тенденциями. А почему он метаморфозу претерпел? Я его перевоспитал: посадил его жену. Он среагировал правильно: покорился. По супруге, впрочем, не скучал: этот старый козел утешался с молоденькими балеринами.
- А я слышал, что с балетной труппой баловался Ваш старый друг и соратник Авель Енукидзе, крестный отец Надежды Аллилуевой, - удивился Ницше.
- А танцорками многие увлекались, - махнул призрачной рукой Вождь. - Авель, правда, и в самом деле был половым гигантом, уступал на сем поприще только Берии. Чтобы сильнее скомпрометировать Енукидзе, я ввел его в Центральную Контрольную Комиссию, которая призвана была наблюдать за партийной моралью. Я вообще любил распутников ставить на такие посты, чтоб они чистоту нравов блюли. К примеру, кандидат в члены Политбюро Рудзутак, изнасиловавший 15-летнюю дочку московского политработника, раздававший в Париже госвалюту проституткам, тоже был в течение нескольких лет председателем ЦКК, то есть чем-то вроде главного блюстителя партийной и советской морали.
- С дядей Авелем Вы поступили верно! - похвалила Хозяина Мария Сванидзе. - «Будучи сам развратен и сластолюбив, он смрадил все вокруг себя – ему доставляло наслаждение сводничество, разлад семьи, обольщение девочек... он с каждым годом переходил на все более и более юных и, наконец, докатился до девочек 9-11 лет, развращая их воображение, растлевая их, если не физически, то морально... Женщины, имеющие подходящих дочерей, владели всем, девочки за ненадобностью подсовывались другим мужчинам, более неустойчивым морально. В учреждение набирался штат только по половым признакам, нравившимся Авелю. Чтобы оправдать свой разврат, он готов был поощрять его во всем – шел широко навстречу мужу, бросавшему семью, детей, или просто сводил мужа с ненужной ему балериной, машинисткой и прочими... Под видом «доброго» благодетельствовал только тех, которые ему импонировали чувственно прямо или косвенно. Контрреволюция, которая развилась в его ведомстве, явилась прямым следствием всех его поступков...» Так что правильно Вы дали приказ расстрелять Енукидзе в 1937 году.
- За увлечение юными девушками или за то, что «знал слишком много и болтал слишком много»? - саркастически осведомился Ницше.
- Обвинение Авелю Енукидзе было предъявлено в подготовке сразу пяти террористических групп для покушения на главу государства, - дал официальную справку Берия. - А вообще: почему ты так много вопросов задаешь? - Лаврентий посмотрел на Фридриха, как попугай из клетки: сверху вниз, скосив голову и весьма подозрительно.
- «Как можно пребывать среди чудесной зыбкости и многозначности бытия и не вопрошать, не трепетать от вожделения и наслаждения вопроса?!» - закатил вверх фантомные глаза писатель в редком для преисподней порыве экстаза.
Восторженная Мария Сванидзе продолжала квохтать: «После разгрома ЦИКа и кары, достойной кары, которую понес Авель, я твердо верю, что мы идем к великому лучезарному будущему – это гнездо измен, беззаконий и узаконенной грязи меня страшило. Теперь стало светлее, все дурное будет сметено, и люди подтянутся, и все пойдет в гору».
- А ты, дура, вместо горы пошла в могилу, - не выдержал Ельцин. - Чего ты своему палачу и здесь задницу лижешь?
- Вроде ты сам не жмурился от удовольствия, когда тебе подхалимы массировали языками копчик! - огрызнулась Мария. - Сталина, по крайней мере, есть за что хвалить: он хоть и злодей, но великий. Про него верно говорили: «Был культ, но была и личность». А ты кто? Пьянь подзаборная, которой волей случая удалось к государственному кормилу пристроиться!
- Давайте закончим этот лай и продолжим обсуждение кандидатов, - прекратил свару «железный Феликс». - Владимир Ильич упоминал Менжинского, моего бывшего заместителя, а потом преемника на посту председателя ВЧК. Могу дать ему характеристику. Вячеслав – сибарит из богатой семьи, с юности вступивший в революционное движение. В 1909 году он написал в эсеровской газете: «Ленин – политический иезуит»...
- После Февральской революции, когда Менжинский сблизился с нами, я высказался о нем и ему подобных: «Наше хозяйство будет достаточно обширным, чтобы каждому талантливому мерзавцу нашлась в нем работа», - прервал главного чекиста Ильич. - Простите за вмешательство в Ваш рассказ и продолжайте, Феликс Эдмундович.
