... Признавая заслуги Маршала Жукова при взятии Берлина, нельзя отрицать, как это делает Маршал Жуков, и того, что без удара с юга войск Маршала Конева и удара с севера войск Маршала Рокоссовского Берлин не был бы окружен и взят в тот срок, в какой он был взят.
Высший Военный Совет, рассмотрев вопрос о поведении Маршала Жукова, единодушно признал это поведение вредным и несовместимым с занимаемым им положением...»
- Товарищ Жуков, бесспорно, способный п-полководец, - признал Молотов. - Но приврать любит. Вот, в одном интервью ему «корреспондент В. Песков задает в-вопрос: «Не было ли опасным держать управление решающим сражением так близко от фронта?» Речь идет о штабе Западного фронта в деревне Перхушково во время Московской битвы. Жуков отвечает: «Риск был. Ставка мне говорила об этом. Да и сам я разве не понимал? Но я хорошо понимал и другое: оттяни штаб фронта – вслед за ним оттянутся штабы армейские, дивизионные. А этого допустить было нельзя...»
- «Врет! - резко заявил сталинский любимец, Главный маршал авиации А.Е. Голованов. - Он ставил перед Сталиным вопрос о том, чтобы перенести штаб Западного фронта из Перхушково за восточную окраину Москвы, в район Арзамаса. Это означало сдачу Москвы противнику. Я был свидетелем телефонного разговора Сталина с членом Военного совета ВВС Западного фронта генералом Степановым – тот поставил этот вопрос перед Сталиным по поручению командования фронтом. Сталин ответил: «Возьмите лопаты и копайте себе могилы. Штаб Западного фронта останется в Перхушково, а я останусь в Москве. До свидания». Кроме Степанова об этом знают Василевский и Штеменко. Жуков есть Жуков, но факт есть факт».
- Лично Жукову «Сталин ответил, что, если Жуков перейдет к Белорусскому вокзалу, то он займет его место». И это – не единичный случай, - продолжил Вячеслав Михайлович. - «В книге Жукова есть не с-совсем объективные места. Там, где на фронте дела шли хорошо, это как будто з-заслуга Жукова и его предложение. Там, где мы терпели п-поражение и допускали ошибки, якобы виноват Сталин.
В Варшаве п-произошло восстание. На улицах этого города лилась кровь п-польских патриотов. О начале и намерении этого в-восстания мы не знали. Оно было спровоцировано Миколайчиком с той целью, чтобы до прихода с-советских войск в Варшаву сформировать правительство и тем самым поставить Советский Союз перед фактом. После того, как мы узнали о в-восстании в Варшаве, была спланирована операция. Операция оказалась н-неудачной. Жуков в своей книге пишет об этой операции, что к ней не имел отношения, что она проводилась по п-предложению Сталина. Прочитав книгу Жукова, я в Генштабе п-поднял материалы. Оказалось, что Жуков грешит искажением истины: там с-стоит его подпись».
- И о твоем, Жуков, моральном облике не мешало бы вспомнить, - влез в разговор Берия. - Я не стану упоминать твоих ППЖ, походно-полевых жен, в этом деле кто из нас, мужчин, без греха... Но вот мародерствовать народному герою, советскому маршалу, коммунисту – стыдно... Послушайте показания твоего дружка. Генерал Крюков, опускаясь все ниже и ниже, ты превратился по существу, в мародера и грабителя. Можно ли считать, что таким же мародером и грабителем был Жуков, который получал от тебя подарки, зная их происхождение?
Крюков: - «Жукову... я отправил дорогие отрезы, ковры, посуду и много чего другого. А также и многим еще генералам».
- При каких обстоятельствах твоя супруга, певица Лидия Русланова преподнесла жене Жукова бриллиантовую брошь, присвоенную ею в Германии?
Крюков: - «В июне 1945 года, на следующий день после парада Победы Жуков устроил банкет на своей подмосковной даче. Русланова произнесла тост за верных жен, восхваляла жену Жукова и преподнесла ей брошь. При этом она сказала: «Вот – правительство не придумало орденов для боевых подруг». И вместо этого преподнесла ей брошь».
- Вы оба раболепствовали перед Жуковым, зная его любовь к лести. И вами было пущено выражение «Георгий Победоносец»! Жаль, товарищ Сталин, что после войны (хорошо хоть на короткий срок) Вы отменили смертную казнь. Благодаря этому Крюков получил только 25 лет лагерей, а Русланова – 10 лет. Не считаешь, что они это заслужили, дав на тебя показания, Георгий Константинович?! - веселился Берия.
Жуков ответил достойно, как подобает великому человеку:
- Я Крюкова простил. Мне не привыкать к вероломству друзей. Узнав о смещении меня с поста Минобороны, я спросил: «Кого назначили вместо меня?» - «Малиновского». - Хотелось выругаться. Ведь он за меня не заступился, наоборот – топил, желая занять мое место. Но я просто пошутил: «Хорошо, что не Фурцеву».
- Откуда такое христианское всепрощенчество? - изумился Ницше.
- Да при моем снятии вообще никто из моих соратников за меня не заступился! Потом во время застолий я всегда их приглашал и произносил тост: «В трудную минуту вы предали меня. Однако вы – мои боевые друзья, других у меня не будет, и я пью за ваше здоровье и успехи». Но это уже потом было, при Брежневе, когда мне режим ослабили, ведь при Хрущеве я фактически сидел под домашним арестом...
