- Верно, – влез в диалог Берия. - При основании Главного политического управления все переданные ему безграничные функции ЧК остались неприкосновенными. Коллегия ГПУ сохранила право бесконтрольного расстрела всех без исключения граждан России. Такое же право казни без суда позднее получила и «тройка», состоящая из председателя ГПУ, его помощника и следователя, ведущего данное дело. Решение «тройки» принималось без участия подсудимого и его защитника, о нем осужденный узнавал прямо перед расстрелом.
ГПУ тут же было включено товарищем Сталиным в наступление на оппозицию. Сначала его использовали для борьбы с конкурентами – другими революционными партиями. Туда брали на работу бывших сотрудников царской охранки как имеющих большой опыт охоты за революционерами. Принялись и за собственных инакомыслящих: новое постановление ЦК предписывало партийцам информировать ГПУ о всех «непартийных» разговорах, о всех партийных оппозициях. Так товарищи Ленин и Сталин включили ГПУ во внутрипартийную борьбу. Коммунистов обязали доносить на своих товарищей.
Члены коллегии ГПУ были включены в номенклатуру ЦК. Таким образом, товарищ Сталин стал контролировать и их назначение.
Высшее руководство партии после лишений дореволюционного времени жадно наслаждалось жизнью. ГПУ регулярно докладывало Генсеку об их «шалостях»: похождениях Калинина и Енукидзе с балеринами; приездах в актерский клуб наркома просвещения Луначарского (под утро после многократных тушений света, сопровождаемых женскими визгами, главу культуры выносили на руках в автомобиль); скандальных похождениях юного сына Каменева Лютика... Да и то, что сам Каменев завел любовницу, знали ГПУ и товарищ Сталин. На всех руководителей страны заводились досье.
- Все это было вызвано необходимостью защиты нашего дела! - не выдержал долгого молчания Молотов. - «Когда дело касалось революции, Советской власти, к-коммунизма, Ленин был непримирим. Да и если бы мы выносили по каждому в-вопросу демократические решения, это бы нанесло ущерб государству и партии, потому что вопрос тогда бы затянулся надолго и ничего хорошего из такого формального демократизма не вышло бы. Острые вопросы Ленин нередко р-решал сам, своей властью».
- Выходит, герр Ульянов не останавливался ни перед чем? - продолжал далее допытываться автор «Заратустры». - А ведь советская пропаганда рисовала его этаким «добрым дедушкой»...
Сталин издал звук, средний между рычанием и смехом:
- Летом 1918 года, когда возникла угроза захвата Баку турецкими войсками, Ленин предлагал сжечь город целиком. А 9 октября 1918 года приказ Нижегородскому губкому «навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т.п.». Учитывая, что при военном коммунизме красноармейцы были одними из немногих, кто всегда получал сносный паек, они становились лакомой добычей для шлюх. А в условиях, когда голодало едва ли не все население, в той или иной степени проституцией вынуждены были заниматься чуть ли не большинство баб. Таким образом, под действие ленинского указания попадала значительная часть женского населения.
В середине августа 1920 года Ильич предлагал следующим образом покарать государства Прибалтики за строптивость: «Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим) пройдем на 10-20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия 100000 руб. за повешенного». А Троцкому в Петроград 22 октября 1919 года, в самые напряженные дни борьбы с Юденичем, писал: «Если наступление начато, нельзя ли мобилизовать еще тысяч 20 питерских рабочих плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Юденича?» Так татаро-монголы поступали при взятии русских городов, но Чингизханом Бухарин почему-то обозвал меня, а не Ильича! 10 августа 1918 года Ленин послал записку наркому продовольствия А.Д. Цюрупе: «Проект декрета – в каждой хлебной волости 25-30 заложников из богачей, отвечающих жизнью за сбор и ссылку всех излишков».
Нечто подобное он писал и в феврале 1920 года: «Наличный хлебный паек уменьшить для неработающих на транспорте; увеличить для работающих. Пусть погибнут еще тысячи, но страна будет спасена».
Ницше вошел в состояние экстаза:
- «Радуйтесь, демоны! ... Радость уничтожения сравнима для меня только с моей способностью к уничтожению». Идея насчет того, что для построения нового коммунистического общества потребуется истребить часть населения, очень живуча. Достойный продолжатель дела российских большевиков Пол Пот, глава «красных кхмеров», заявил, что из семимиллионного населения Камбоджи только два миллиона достойны светлого будущего, а остальные пять должны умереть, и чем скорее, тем лучше. Герр Ульянов, кстати, как Вы теоретически обосновываете террор?
