Что я делаю в чистилище вместо пребывания в раю? Страдаю за все грехи и глупости, которые совершил при жизни! Мне гореть бы в аду за то, что я разрушил великую Россию! Как и тебе, Борис, - ты сделал то же самое с преемником моей империи — СССР! А еще молюсь за тех церковных иерархов, которые из политических соображений поставили меня в неудобное положение: я — великомученик, а врач Евгений Боткин, камердинер Алоизий Трупп, повар Иван Харитонов, горничная Анна Демидова, уже не слуги, нет, а верные друзья и спутники нашей семьи, которые могли бы оставить нас, но предпочли умереть вместе с нами, такой чести не удостоились...
Они получили награду на небесах — сразу попали в Царствие Божье! - сообщил Ельцин.
Я, Аликс и дети тоже очутились там после канонизации, дочки и сын — вполне заслуженно, мы с женой — нет... И на земле пусть посмертно, пусть через семьдесят лет, однако мы прославились... А те, кто лучше, благороднее, святее нас, - нет! Мне стыдно перед ними! А еще мне стыдно перед Карлом I и Людовиком XVI - их ведь тоже казнили... Тем не менее святыми признали только членов моей семьи... А ведь мы трое как монархи проявили себя полными бездарностями... Как все несправедливо...
«... Несправедливость не зависит от строя, это свойство рода человеческого. И монархисты, и революционеры, когда они во власти, одинаково гадки», - «утешил» последнего русского императора драматург Бамарше, подав голос из Зоны творческих душ.
Тут Ельцин вспомнил о суде сорокового дня и сообразил, что совершенно к нему не готов, а времени остается мало...
- Хватит мерихлюндии тут разводить, панимаш! Зачем ты меня сюда вызвал?
Чтобы взглянуть в глаза душе моего последнего наследника!
Какого еще наследника? - опешил видавший виды политический интриган: ну не ожидал он такого титула.
Царя-самозванца Бориса Второго! Кажется, Маркс утверждал, что история начинается с трагедии, а заканчивается фарсом! Верная мысль! Извольте увидеть гримасу истории: самозванец Дмитрий Первый, царь Борис Первый Годунов и самозванец — царь Борис Второй Ельцин! И со мной, впрочем, у тебя сходство есть. Как правители мы потерпели полное фиаско — и оба отреклись от престола!
А ведь ты прав — в кои-то веки! - развил эту мысль русского царя царь преисподней. - У тебя, Николаша, был позорный Портсмутский мир с Японией; у Бориски — не менее позорный Хасавюрт: когда победившая уже российская армия, запершая боевиков в Грозном, неожиданно была уведена из Чечни. Через пару лет, окрепнув и вооружившись на деньги от выкупов заложников, бандиты устроили новую войну.
Всей твоей кадровой политикой заведовала твоя жена, бывшая Гессен- Дармштадская принцесса Алиса: отстраняла и назначала министров, царедворцев, даже премьер-министров. Последним русским премьером стал по ее прихоти 70-летний князь Голицын, заведовавший прежде благотворительными учреждениями Ее Величества. На вопросы друзей, зачем согласился на этот хлопотный пост, что ты ответил, князюшка?
«Чтобы было одним приятственным воспоминанием больше!».
У тебя же, царь Борис, имелась великовозрастная дочь Татьяна, без соизволения которой ни одно серьезное решение в Кремле не принималось. Без «Татьяниной точки», поставленной в условленном месте, не подписывались никакие документы! И даже аналог Распутина у тебя тоже завелся: Березовский. Правда, до Гришки Борька не дотягивал, но ему помогали Абрамович и Юмашев.
И к своим свитам оба вы относились одинаково скверно. «Он смотрел на своих министров как на обыкновенных приказчиков», - писал о тебе, Николай, один очевидец событий. Назначая министром Коковцева, ты спросил его прямо: «Надеюсь, Вы не будете заслонять меня так, как это делал Столыпин?» Премьер-министр Витте, что ты говорил о своем государе?
«Ничтожный, а потому бесчувственный император. Громкие фразы, честность и благородство существуют только напоказ, так сказать, для царских выходов, а внутри души мелкое коварство, ребяческая хитрость, пугливая лживость».
А ты, министр Дурново?
«Убожество мысли и болезненнось души».
Когда в 1905 году ты, Никола, велел министру внутренних дел Святополк-Мирскому вступить в переговоры с лидерами земского движения, то одновременно приказал подготовить проект рескрипта о его отставке: за «уступчивость» в переговорах с оппозицией. Ну не мразь ли ты после этого?! Впрочем, Борис Второй тоже постоянно тасовал своих министров, словно колоду карт! И выбрасывал на помойку верных слуг!
Ельцина затрясло от стыда. В первые годы своего владычества ему очень льстили сравнения его с монархами: Царь Борис. Он пытался демонстрировать черты, присущие государям-реформаторам, крутым норовом своим и самодержавными замашками стараясь походить то на Ивана Грозного, то на Петра Великого. А фактически смахивал исключительно на беспомощных и слабых императоров.
Масла в огонь подлил неожиданный новый участник дискуссии — Пушкин:
