Но те, кто окружал тебя, устроены были совсем по-другому. Они при виде пачки хрустящих банкнот полностью перерождались. Практически все призывники первого твоего набора из завлабов и второсортных клерков превратились вдруг в богачей. Министр внешней экономики Авен стал миллиардером. Знаменитый борец с тоталитаризмом демократ Станкевич — новоиспеченный советник президента — попался на ничтожной взятке в десять тысяч долларов! Герой обороны Белого дома генерал Кобец без зазрения совести поселился в роскошном замке, подаренном ему благодарными коммерсантами. Дьяков, первый министр топлива и энергетики, устроил зятя директором подведомственной себе компании-экспортера и купил за народные денежки самолет с переплатой в 3 миллиона долларов. Председатель комитета по драгоценным металлам Бычков за гроши отдал американской фирме золота и алмазов почти на сто миллионов баксов.
В гайдаровском правительстве нашелся только один растяпа, свято исполнивший клятву: Михаил Полторанин; да и того ты убрал раньше прочих.
И ты ведь, Борька, цену своим министрам отлично знал! Помнишь день рождения у коменданта московского Кремля? Собрался узкий круг людей — ты и ближайшие твои помощники. И Бурбулис произнес тост: «Мы все должны забыть о личном, думать только о государстве и о нашем командире, потому что когда мы с вами вернемся по ту сторону Стены, мы...» И тут ты его прервал: «Вы будете голожопниками!». И возникла тягостная пауза. Ты продолжил: «А смотрите: за Стеной — во-о такие карманы! Во-о такие кошельки! Я не вечен!»...
И чем больше времени проходило с момента твоего избрания, тем все сильнее засасывало твою семью болото роскоши. Ни о какой борьбе с привилегиями ты уже не помышлял. От былой скромности и показного аскетизма не осталось и следа. Твоя супруга Наина Иосифовна увозила теперь на дачу даже официальные подарки, вручаемые главе государства: при старом режиме они всегда оставались в Госхране. От Горбачева и Брежнева в Кремле сохранился целый музей даров. В твоей семье подношения складывались в специальной 60-метровой комнате в Барвихе, со стеллажами до самого потолка...
Став президентом, ты мгновенно занял бывшую дачу Горбачева “Барвиха-4” с участком в 66 гектаров, а вслед за ней еще и особняк “Горки-9” (более 80 гектаров). Через год приобрел бывшую дачу Максима Горького в Горках-10 с довольно скромным для гнезда “буревестника революции” наделом в 4 гектара. По тогдашним законам, кстати, максимальный размер земли, который мог выкупаться в личную собственность, не должен был превышать 15 соток. Исключение делалось только для военных пенсионеров: им дополнительно нарезалось еще по 10 соток. По счастью для тебя, еще в Свердловске ты был произведен в полковники запаса, а посему внешне все выглядело ништяк. А на самом деле это был обман: в законе речь шла об армейских отставниках, а вовсе не об офицерах запаса, коими являются все без исключения выпускники гражданских вузов.
И потом во всех своих книгах ты врал, занижая площади своих домов и угодий! Квартиру в Москве тебе дали не пяти - а шестикомнатную. Имелась еще детская комната, где-то метров десять. Но в Политбюро все, что меньше пятнадцати “квадратов”, за отдельную комнату не считалось.
То, что ты скромно называл “небольшая дачка на две семьи”, - на самом деле бывшая дача Буденного в поселке Вешки по Дмитровскому направлению. Одних спален там насчитывалось четыре, а кроме того кинозал, каминный зал, бильярдная, баня. Территория - четыре гектара. Даже домик для охраны имел прекрасные условия: у каждого постояльца по отдельной комнате, душ. А “две семьи” - это ты с Наиной и старшая дочь Елена с мужем, которых ты считал вроде как отдельной семьей.
Когда Горбачев предложил тебе переселиться на свою бывшую дачу, ты помчался туда сломя голову. Потом в Управделами проговорились, что это был первый в истории случай, когда человек переехал жить безо всякого ремонта. После Меченого там остались дырки в стенах, выцветшие обои, гвозди везде торчали. Но тебя это не остановило. После 1991 года ты ее Горбачеву вернул обратно. Там он до сих и живет, если и когда не летает по заграницам.
Как москвичей в булгаковском романе «Мастер и Маргарита», тебя особенно испортил квартирный вопрос.
24 декабря 1985 года московская партийная элита, с подачи Лигачева, избрала тебя первым секретарем горкома КПСС. Оказавшись на этой должности, ты первым делом потребовал для себя хорошее жилье. Сделать это оказалось непростым даже для представителя, как тут у вас говорят, высшей масти.
Ты получил квартиру в доме на Тверской улице. Вскоре дом стал известен многим. Около подъезда собирались твои сторонники, приходили журналисты. Жил ты на четвертом этаже в просторных хоромах. Считалось, что комнат всего четыре. На самом деле помимо большого холла там имелись еще две спальни, кабинет главы семейства, комната дочери Татьяны и ее мужа Алексея и восьмиметровая комнатка маленького Бори, внука.
