- Господа рейхсмаршал и рейсхминистр, не портите вашей ссорой минуту моего величайшего торжества! - умиротворил своих опричников лидер рейха, у которого это уже вошло в привычку. - Подведем итоги. Присутствующий здесь свежеупокоенный унтерменш Ельцин, а также его коллеги Шушкевич и Кравчук... я правильно называю фамилию этого недочеловека? - обратился фюрер к Гелену.
- В некоторых разведсводках его называли также Кравчукчей...
- Это в честь кого? - сделал недоуменные глаза Ницше.
- В честь одного шибко умного малого народа, живущего на Крайнем Севере нашей страны, - повысил эрудицию спутника Ельцин.
Гитлер злобно покосился на болтунов и продолжил свое резюме:
- Итак, трое недолюдей, пользуясь слабостью вождей компартии СССР и, особенно, президента Горбачева, достигли того, чего не мог сделать я. Затем герр Ельцин и его банда осуществили мою программу: начали очищать пространства России от ее никчемного населения невиданными темпами - два-три миллиона мертвецов в год! Он сколотил «демографический крест»: смертность превышала рождаемость и прирост за счет миграции на миллион человек ежегодно. Да у меня Освенцим с меньшим КПД работал! Начальники концлагерей, зондеркоманд, руководитель спецпроекта по окончательному решению еврейского вопроса Эйхман – слушайте мой приказ! После церемонии награждения подойдете к герру Ельцину и переймете у него полезный опыт!
Экс-президент разинул рот, чтобы выразить протест, но слова застряли в горле...
- Рыба думает: «Много чего могу сказать, да глотка у меня полна воды», - не преминул съязвить его «Виргилий».
- Фрау Шредер, - фюрер повернулся к своей секретарше, - будьте любезны подготовить приказ Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Третьего и Четвертого рейхов о награждении Железным крестом 1-й степени унтерменшей Ельцина, Шушкевича и Кравчукчи... простите, Кравчука... посмертно.
- Так последние двое живы! Почему их-то посмертно? - залюбопытствовал неугомонный философ.
- Зато я мертв! А теперь, друзья, отбросим церемонии и дадим волю нормальной душевной радости. Вдумайтесь: советские граждане, родившиеся в первые тридцать лет двадцатого века, несмотря на сталинские репрессии и подчас бездарное командование, смогли выиграть у нас войну и меня – Гитлера! - довести до самоубийства! И как «отблагодарили» их сначала советская власть, а потом наш герой – герр Ельцин? Они отомстили за нас поколениям победителей! Ни жилья им, ни лекарств, ни личного транспорта, ни льгот серьезных! Только воинские награды, грамоты всякие и - под праздники - пайки, которыми безработные негры в США или арабы во Франции побрезгуют!
Помните, древнеримские люмпенпролетарии требовали «хлеба и зрелищ» - и императоры были вынуждены угождать их желаниям. Вожди России – от Сталина до Ельцина – своей истинной элите (не партийным приспособленцам, а героям войны!) ухитрились давать только зрелища, но никак не хлеб! О-о-о, какой экстаз!
Казалось, лидер адского рейха испытывает оргазм – в отсутствие женщины, будто при рукоблудии. Психологи и психиатры подметили странный феномен: Гитлера распалял контакт с массами, реплики толпы, особенно восторг представительниц слабого пола. Он, «охваченный яростью заклинаний, подносил к лицу сжатые кулаки и закрывал глаза, предаваясь экзальтации своей трансформированной сексуальности». Речи его были «излияниями чувственности, сравнимые с половым актом, сексуальными извержениями». Нацистским бонзам его оргазм, казалось, передавался бесконтактно – по воздуху.
И тут вдруг насыщенную извращенной чувственностью атмосферу раскатом грома сотряс трубный глас - таким, понял Ельцин, будут сзываться силы зла на поле Армагеддон для Последней битвы. Мелодию сменил противный козлетон – наподобие тех, которыми на российских вокзалах дают объявления.
- Внимание, внимание! Говорит Управление делами Дьявола. Всем преклонить колени, приготовиться к связи с Владыкой Преисподней!
Нацисты опустились на четвереньки и открыли рты.
- Уточняем: сношение с Отцом лжи будет не сексуально-анальным, не извращенно-оральным, а словесно-визуальным.
Толпа партийных бонз обрадованно перешла из коленно-локтевой позы в коленопреклоненную. Перед ними в прозрачном черном тумане, заменяющем в аду воздух, всплыло изображение Сатаны в натуральную величину, завернутого в пурпурное покрывало, которое Ельцину показалось сильно похожей на портьеру.
Голография, подумал ЕБН.
- Голография была бы, если бы я был нарисован нагим, - возразил Дьявол, читавший душевные помыслы, будто раскрытую книгу. - А я одет в тогу, которую отнял у своего любимца – римского императора Нерона. Знаешь, как он бушевал при этом! Совсем как ты, когда у тебя бутылку водки отбирали! Но вернемся к нашим баранам, то есть гитлеровцам. Что-то они застыли, будто жена праведника Лота, из-за любопытства превратившаяся в соляной столб, - мое «ноухау», между прочим!
Нацисты, ошеломленные внезапным появлением Хозяина, опомнились.
- Господа министры и генералы! Смирно! - скомандовал Гитлер. - Равнение на Сатану!
