- Скажи лучше, ты во всем Нарусовой потакал! - вперед выступил Юрий Шутов, помощник и близкий друг питерского мэра, ставший его злейшим врагом, этакая миникопия Коржакова. - И она поддалась самому главному из семи смертных грехов — гордыне! «Уже на третий день после твоего избрания главой Ленсовета она категорически отказалась занять очередь в перенасыщенном хвосте бедолаг, стремившихся попасть в универсам «Суздальский». Нарусова громко всем объявила, что является женой самого Собчака и по этой причине очень торопится, после чего даже вслух удивилась, почему народ не пал ниц и не расступился. Кстати, ты, принародно будучи ярым сторонником мужского шовинизма и презирая эмансипацию, дома был под ее каблуком. Может, за это и платил ей невниманием на людях?
А она гордыню усугубила тщеславием и жадностью: безумно увлекалась обогащением и скупкой всякой недвижимости, а «изысканный» вкус «прославил» ее на всю страну. Внезапное богатство, неверие в будущее и зыбкость настоящего породили у нее непреодолимое желание разодеться в пух и прах на пару с супругом. Как она шокировала всех сочетанием тюрбана-чалмы с газовыми шальварами! Прямо одалиска из сексуальной сцены в «Тысяча и одной ночи»! А не стоило бы забывать: подобные «претенциозные» наряды — признак мелких, тщеславных, провинциальных обывателей. Причем такая вычурность — и твоя, и супруги — очень невыгодно контрастировала с окружавшей почти всех бедностью.
По частоте зарубежных вояжей жена старалась Собчаку не уступать и ползала на серебристых лайнерах от материка к материку, как навозная муха по глобусу. Кроме того, купленный за океаном дом требовал постоянного хозяйского пригляда. Правда, летала она, как правило, рейсовыми «бортами», зато не реже раза в месяц, пока не произошла известная встреча со съемочной группой «600 секунд», запечатлевшей ее очередной загранотлет. Невзоров тогда показал, как она в новой дубленке — счастливом воплощении ее многолетних местечковых грез, с брезгливо-заносчивым выражением лица... стоя на трапе специально выделенного для вояжа самолета, продемонстрировала зрителям кукиш, озвучив его текстом искренне сорвавшегося «ку-ку». Причем это «ку-ку» в паре с кукишем было показано во время всеобщего аэропортовского столпотворения, когда задержали все прочие рейсы по причине отсутствия керосина и самолетов. Собчак принял решение, дабы исключить репортерские наскоки, поручить начальнику отдела КГБ в аэропорту Воронину лично провожать мер... то есть мэрскую супругу до трапа, в обход таможенных и пограничных заслонов. Кроме такой предосторожности, собчачьей жене загранконсультантами было рекомендовано, в случае обнародования ее межконтинентальной «вертежки», прикрыться своей якобы кипучей деятельностью на благо умирающих в организованном одним, ныне англичанином, городском «хосписе», где наша «кандидатка исторических наук» наряду со званием «жены Собчака» совмещала не столь для куражу, но, главное, на потребу, пост председателя правления «дома обреченных». Не правда ли, странное совпадение названия дома с перспективой жителей всего нашего города? Жена патрона, находясь, в общем-то, на самой невысокой ступени биоразвития, была одержима идейкой стать во всем себе с мужем полезной».
А как ты испортил свою меньшую дочку! Ее даже в школу возили на машине и с личной охраной! По Московскому проспекту с ней носились, изумляя скоростью испекторов ГАИ! Когда вы с ней опаздывали на самолет, то рейс задержали...
- Ах, Ксюша-Ксюша, горе мое... - прослезился Собчак.
- Эт ты зря, - выразил недоумение пахан. - Она же — блондинка в шоколаде! Клевая бикса, неглупенькая, из «голубого ящика» не вылазит, матом ругается почище иного грузчика... Ништяк маруха!
- Ах, она, защищая меня, заклеймила себя позором навеки! Когда я откинулся с той зоны в эту, ей еще не было двадцати. Ее квартиру обчистили, взяли слама - рыжья (золото) и камешков — на 650 тысяч баксов. Фуфлометы из СМИ завизжали, что все было куплено мною за взятки! А бедное дитя встало за папочку грудью, заявив, что она — взрослая женщина и ей это подарили любимые мужчины.
- Да, чтобы передком в столь юном возрасте заработать такую сумму, надо быть отъявленной профурой, - сообразил ЕБН. - Впрочем, тебе-то чего сидеть на гуммозе? Во-первых, народ все равно верил больше в твои взятки, чем в Ксюшины постельно-денежные подвиги. Во-вторых, сейчас такая репутация для шлюх... не, гетер... куртизанок... точнее светских львиц очень даже выгодна.
- Ну, разве что так, - попытался задышать полной фантомной грудью успокоенный отец. - Значит, я все-таки правильно ее воспитал! Ладно, соглашусь, не все у меня было в порядке с семейной жизнью. Зато я прославился как общественный деятель и патриот…
- Чего? - фыркнул Ельцин. - Да ты ж свою державу (слово это ты всегда произносил с презрительным смешком) навеки опозорил, обозвав ее «отощавшей лахудрой — дворнягой».
- Помолчал бы уже! Ты ведь у нас — автор афоризма, что работа — это время, начисто потерянное для бухалова!
