Запоздало поняв, что умудрилась схлопотать ожог, Никс обреченно вздохнула. Товары перед глазами стали сливаться в неразборчивую кашу, а язык, раз за разом повторяющий одно и то же, предлагая купцам «необыкновенную погремушку из редкого металла» и «волшебный предмет, никем не виданный ранее», прилип к горлу. Потому Никс решилась сделать перерыв и перевести дух. Доковыляв до площади, оснащенной водяной колонкой, она жадно напилась, после чего старательно умылась. Прохлада, подаренная водой, и ее легкий металлический привкус на губах показались не иначе, как благословением богов. Постояв там еще некоторое время, бережно охлаждая пострадавшие от солнечных ожогов плечи, руки и шею, она подошла к ближайшей пальме, что были высажены в аккуратный ряд, тяжело опустившись на разгоряченную землю.
Только теперь Никс смогла ощутить, насколько сильно была голодна. Голова буквально раскалывалась от боли — похоже, не одной лишь коже досталось от треклятого солнца. Она прикрыла глаза, пытаясь определить, от чего ей хуже: болящего желудка, истосковавшегося по еде, или же от гудящей головы, по которой будто ударяли тяжелыми молотами. Когда живот в очередной раз отозвался оскорбленным урчанием, девушка приоткрыла глаза, жадно изучая ближайший навес, за которым торговали медовыми пряностями. Все ее существо молило о том, чтобы купить один-единственный, самый сухой и дешевый кренделек, но Никс упрямо отгородилась от искушений. У нее не было даже полновесного золотого, чтобы выкупить Малшора — не говоря уж о целых десяти! Каждый медяк был на счету.
Просидев так еще несколько десятков взмахов, она заставила себя встать, разминая затекшие мышцы, и отправилась вверх по улице торговцев. Чем дольше она шла, тем реже встречались уличные прилавки и чаще — те, что находились непосредственно в зданиях. Засматриваясь на стеклянные витрины, за которыми лежали самые разнообразные товары, Никс остановилась перед той, где на красном бархате были разложены зеркальца, гребешки и серьги утонченной работы. Мгновение поразмыслив, она толкнула входную дверь.
У прилавка ее встретила пышная купчиха в наряде из темно-синих, лиловых и голубых тканей, подхваченных оранжевым пояском. В ушах ее покачивались массивные серьги, изображавшие грозных драконов. Их тела были выполнены из синего металла грубой ковки, в глазах сияли изумруды, а вместо когтей — рубины.
— Могу я тебе чем-то помочь, душа моя? — прощебетала женщина, обворожительно улыбнувшись. У нее были живые, задорные карие глаза.
Никс окинула лавку внимательным взглядом. Небольшие сундучки, расчески, щипчики, зеркальца, парочка украшений — все здесь предназначалось для обворожительных дам, любящих расчесывать длинные косы серебряными гребешками, любуясь на себя в зеркала, инкрустированные самоцветами.
— У меня есть товар, способный тебя заинтересовать, уважаемая торговка, — отозвалась Никс, быстро прикинув что к чему. — Неужели? — хитро отозвалась женщина, задорно вскинув бровь. — Ну-ка, удиви меня, душенька.
Набрав в легкие побольше воздуха, девушка проговорила:
— Ты торгуешь прелестными вещами, способными угодить самой требовательной даме. Как известно, в дорогом зеркале и внешность становится краше. Вот мое предложение: волшебное зеркальце, подобного которому ты ни в одной части мира не сыщешь, — с этими словами она протянула торговке телефон, вложив в жест всю утонченность, на которую была способна.
Женщина приняла товар, принявшись вертеть его и так и сяк, критично осматривая. Никс тем временем дальше вела свою песню, отработанную на нескольких торговцах ранее:
— Необычный холодный металл, который сложно разогреть. Взгляни, как он сверкает! А его безупречная форма? Детали? Нигде более такого найти не сумеешь! — Это и зеркальцем-то не назовешь, — поджала губы торговка, разглядывая свое отражение в экране. — Какое-то оно темное, да и форма не очень удобная! — Зато оно уникально! — не сдавалась Никс. — Неужто ты не знаешь ни единой женщины, что не желала бы завладеть чем-то единственным и неповторимым, утерев нос подругам?
Торговка с толикой уважения взглянула на девушку, одобрительно хмыкнув. После, еще немного повертев в руках телефон, спросила:
— Сколько хочешь за него выручить?
Никс затаила дыхание. Разные цены она просила, и на все из них получила отказ. День перевалился за средину, а у нее все еще не было нужной суммы, чтоб выручить Малшора. Она решила рискнуть:
— Семь золотых.
Торговка насмешливо фыркнула, положив телефон на стол перед собой.
— Боюсь, слишком высоко ты взлетела, душенька, — проговорила она, проникновенно глядя на Никс. — Дам один золотой, но не больше.
Страх сжал горло так сильно, что на миг перехватило дыхание. Нет уж, с одним золотым она точно никого не выручит — а ведь эта торговка была единственной, кто отнесся к ней с радушием!
