Шестнадцать лет Она была примерной дочерью и образцовой ученицей. С таким отцом — жестоким и деспотичным — по другому и быть не могло. Ведь он к тому же директор школы. Для него успех и репутация превыше всего.А потом в их школу пришёл Он, самовлюбленный, нахальный, избалованный вниманием, да ещё и с нехорошей историей в прошлом. Такие, как он, ей никогда не нравились. Такие, как она, его всегда бесили. Но закон притяжения противоположностей порой срабатывает вопреки всему.
Первая любовь была слепа.
Первая любовь была как зверь.
Ломала свои хрупкие кости,
Когда ломилась сдуру в открытую дверь.
(Нау)
— Вот же зараза! — выругалась я вслух от досады, еще раз осмотрев школьный двор. Линейка закончиться не успела, а Боря уже пропал.
Ну и где же он?! Как сквозь землю провалился! Вон его одноклассники, одноклассницы, вон Анна Васильевна, их классная… а Бори нет. Нигде нет! До слёз стало обидно — два с половиной месяца его не видела, долго и мучительно ждала, наконец дождалась и… взглянула лишь мельком! Я и разглядеть-то его толком не успела.
— Это ты мне? — раздалось над ухом.
Я повернулась на голос. Парень. Незнакомый. Чёрные волосы, чёрные брови, чёрные ресницы и синие глаза. А сам смуглый. Мда, ничего такой, но… не Боря. Вообще, неизвестно кто. Точно не из нашей школы — из нашей я знаю всех с восьмого по одиннадцатый. А этот по возрасту — класса из десятого или одиннадцатого. Кто такой и что здесь делает? Новенький, что ли? Впрочем, мне без разницы.
Парень решил изобразить, что принял моё молчание на свой счёт.
— Чем же я так провинился? — усмехнулся он, откровенно и беззастенчиво разглядывая меня, аж не по себе стало.
Честно говоря, бесят все эти уловки. Понятно же, что я о своём, что он тут вообще ни при чём, но нет, надо непременно разыграть никому не нужную комедию. Захотелось сказануть ему что-нибудь эдакое, убийственное, но решила — зачем? Он ведь не виноват, что я прошляпила Борю и теперь негодую и злюсь на каждую мелочь. Поэтому я сдержанно улыбнулась ему, бросила: «Извините» и отвернулась.
И тут этот придурок вдруг брякнул:
— Ла-а-адно, прощаю.
Меня аж на сто восемьдесят градусов развернуло. Прощает?! Меня?! Ещё и таким тоном снисходительным. Нет, он определённо на грубость нарывается. Надо бы ему объяснить, что в данном контексте моё «извините» — это вежливая форма «идите нафиг». Но парень уже лениво шёл к воротам. Не гнаться же за ним.
Да и плевать, решила я. Буду сдержанной и благожелательной. Притворяться мне не привыкать.
И всё-таки до чего ж обидно-то! Я ведь первое сентября ждала нынче как манну небесную. Свой день рождения так не жду. А всё потому что не видела Борю Г. с июня. Два с половиной месяца! Два месяца, две недели и шесть дней, если быть точной. Ведь мы хоть и учимся в одной школе, но живём в разных районах. Я — в Октябрьском, он в Восточном посёлке, а это, извините, шесть километров с гаком. Не набегаешься. Ходит, конечно, рейсовый автобус, но путь его, а точнее, график неисповедим.
Собственно, мне грех жаловаться. Во-первых, есть отцовская «Волга», если очень приспичит. Ну а во-вторых, Октябрьский район — самый центр: пять минут до школы, три — до рынка, шесть — до дома культуры, пятнадцать — до больницы, двадцать — до вокзала. А больше у нас, в Адмире, ходить особенно и некуда.
Восточный же посёлок — район совсем новый, строительство там в полном разгаре, так что у них и дорог-то приличных пока нет. Впрочем, по своему бездорожью восточники резво бегают в соседний микрорайон — Химки, потому что близко. По соображениям логики и удобства Боря мог бы учиться в химкинской третьей школе, но он ходит в нашу, в первую, и это для меня счастье.
Борю я люблю с седьмого класса. Уже, получается, три года. Люблю в подушку, безмолвно, тайно и вида никогда не показываю. Даже с подругами не делюсь. Говорю, что мне никто не нравится. Они, может, и не верят, но правды всё равно не знают. Иногда хочется, конечно, выговориться, тогда я изливаю всё в дневник. Веду его уже два года, не регулярно, а как нахлынет. И, по-моему, каждая строчка в дневнике посвящена Боре. Хотя я даже там не называю его по имени, пишу только инициалы — Б.Г. С остальными я о нём даже вскользь не заговариваю. Сама не знаю, почему так таюсь — из гордости или из робости. Наверное, и то, и другое.
Ну и кроме того, чужой печальный опыт останавливает. Вот случай был в прошлом году: Вика Вилкова, моя одноклассница, призналась в любви Гарику Катаняну, а он её отшил. Грубо так, по-хамски. Но беда не в том, беда в другом: на следующий день он всем растрезвонил, что его, такого распрекрасного, любят-добиваются, а он, весь из себя недостижимый, нос воротит.
Но Вика у нас — девушка особого склада, этакий неубиваемый оптимист, — погоревала и забыла. А я так не умею, я бы на её месте, наверное, умерла, причём от самоедства. Это у меня, видно, от отца — вечно он переживает насчёт того, кто что подумает, кто что скажет. С первого класса, помню, твердил мне: «Ты должна хорошо себя вести и учиться лучше всех, а то люди про меня говорить начнут: «Что ж он за директор такой, если собственную дочь не сумел воспитать как положено». Так что, Эмилия, не подведи!».
