Пан Круковский подумал:
"Лучше подождать, пока войдет этот мужлан, чтобы у калитки не надо было уступать ему дорогу".
А пан Ментлевич сказал про себя:
"Чего он там стоит, этот голенастый дупель? Вижу, что-то тащит, верно, панне Магдалене. Пусть первый поднесет свой подарок, посмотрим тогда, кто из нас лучше".
Он стал читать вывеску булочной, потом рассматривать медный таз цирюльника и, наконец, повернулся и исчез за углом немощеной улицы.
"Боится меня... что ж, это хорошо", - решил пан Круковский и с видом победителя вошел в калитку.
Бжеские уже отобедали. Докторша отдыхала в гостиной в кресле, доктор в саду курил дешевую сигару, майор играл с заседателем в беседке в шахматы, а Мадзя прохаживалась по всем комнатам, с нетерпением ожидая Фемцю. Когда она выглянула через отворенную в сад дверь, перед нею вдруг вырос Круковский и с поклоном, исполненным грации, протянул ей маленький букетик роз. Несколько роз было белых, две чайные, одна желтая и одна красная.
- Сестра моя, - сказал он, галантно изгибаясь и расшаркиваясь, - просит вас, сударыня, принять эти цветы.
Смуглое лицо Мадзи покрылось румянцем. Девушку так обрадовал букетик и так смутило смирение подносителя, что она чуть не забыла прошептать:
- Спасибо!
А в душе сказала:
"Как он робок, как деликатен!"
И в сердце ее проснулось нежное чувство к пану Круковскому. Докторша принесла стакан воды и помогла Мадзе поставить букетик на видном месте в гостиной. Когда она вышла и пан Круковский остался с Мадзей наедине, он сказал, нежно заглядывая ей в глаза:
- Как вы сегодня были печальны в костеле!
- Я? - воскликнула она, снова краснея. - Вы меня видели?
- Да, имел счастье видеть, даже гораздо больше: мне казалось, что я разделяю вашу печаль.
- Ах, что вы, я была довольно весела, - оправдывалась Мадзя, опасаясь, как бы пан Круковский не догадался, что ее беспокоит положение семьи.
- Быть может, это была та задумчивость, к которой располагает наш маленький костел? Прекрасные души везде умеют мечтать...
"Как он учтив!" - подумала Мадзя, с чувством признательности слушая самого элегантного кавалера в Иксинове.
В это мгновение в сад энергическим шагом вошел потный пан Ментлевич. Увидев Мадзю, он достал из-под мышки большой предмет, завернутый в бумагу, и, подавая его, сказал:
- Настоящий торуньский пряник... Благоволите принять, это очень здоровое лакомство!
Мадзя смутилась, но еще больше смутился... сам пан Ментлевич. Он заметил, что тонкие губы Круковского сложились в улыбку, и догадался, что свалял дурака.
Держа в руке злополучный пряник, он не знал, что с ним делать. Губы у него дрожали, глаза остановились, лоб покрылся потом.
"Как он, бедняга, обескуражен!" - подумала Мадзя и, беря у Ментлевича пряник, сказала:
- Большое спасибо! Вот приятная неожиданность! Я ведь очень... люблю этот пряник!
Глаза Ментлевича сверкнули торжеством, а пан Круковский, тонкий наблюдатель, подумал:
"Не женщина, ангел! Она или никто!"
Пан Ментлевич оживился.
- Чудный день, - сказал он, чтобы еще раз не дать маху и помешать Круковскому начать разговор. - Восхитительный день, не правда ли, сударыня?
- Да...
- Не пройтись ли нам того... по саду? Восхитительный сад! Позвольте предложить, - одним духом выпалил Ментлевич, демонстративно подавая Мадзе руку.
На этот раз Мадзя в изумлении раскрыла глаза, а пан Круковский, изысканный кавалер, закусил губы.
- Ах, - невольно ахнул пан Ментлевич, догадавшись, что попал впросак. Он остановился, изогнув руку, так и не зная, то ли подать ее, то ли отступить, и лоб у него весь покрылся необыкновенно крупными каплями пота.
- Что ж, давайте пройдемся, - ответила Мадзя, торопливо подавая ему руку.
А про себя сказала:
"Бедняга не умеет держать себя в обществе! Какие он, наверно, испытывает муки!"
И на этот раз ее жалостливое сердце исполнилось нежности к пану Ментлевичу.
Но тут на садовой дорожке послышался шелест дамского платья. Это бежала в возбуждении панна Евфемия, завидев двух мужчин, из которых один был недавно, а другой должен был стать ее поклонником.
- Ах, какая ты нехорошая, какая изменница! - воскликнула панна Евфемия. - Обещала подождать, мне ведь столько надо сказать тебе, а сама гуляешь с паном Ментлевичем!
Барышни упали друг другу в объятия, а Ментлевич, воспользовавшись этим обстоятельством, отошел подальше от Мадзи, чтобы она не смогла уже подать ему руку.
"Теперь в моде ходить под руку не в саду, а только в костеле", - думал несчастный, призывая проклятия на голову Круковского.
Взявшись под руки, барышни стали быстро прогуливаться, что вынудило пана Круковского обратить взор на шахматистов, а пана Ментлевича последовать его примеру.
Глава пятая
Союзница
В конце сада под каштаном была скамеечка, куда и увлекла Мадзю панна Евфемия.
- Ну, а теперь рассказывай, какое у тебя ко мне дело? - начала она. Мы легко отделались от этих господ, - прибавила она, однако безо всякого энтузиазма в голосе.
- Как бы они не обиделись? - с испугом сказала Мадзя.
