- Я вам, милостивые государи, ничего объяснять не стану, сошлюсь только на факты. Итак, слушайте: панна Магдалена уговаривает Фемцю открыть пансион, панна Магдалена кокетничает с Круковским, панна Магдалена компрометирует Круковского и Фемцю этим... концертом. Это еще не все: панна Магдалена водит Фемцю на прогулки с Цинадровским и поддерживает с ним переписку. Однако ей и этого мало: поняв, что она не может отбить у Фемци пана Людвика, она отказывает ему (один только смех с этим отказом!) и, наконец, сегодня, уже после катастрофы, снова заманивает Фемцю в костел. Что вы скажете об этом?
Аптекарь состроил гримасу, даже аптекарша как будто была удивлена. Вдруг вперед выступил доктор и сказал:
- Я вам отвечу, сударыня. Итак, во-первых, - тут он легонько хлопнул супругу пана нотариуса по плечу, - я лично не люблю Бжеского. Во-вторых... Тут он снова хлопнул даму по плечу.
- Но, доктор! - воскликнула супруга пана нотариуса и отвела руку, занесенную в третий раз.
- Во-вторых, - продолжал доктор, отбивая такт в воздухе, - панна Магдалена Бжеская заводит ненужные знакомства с актерами и устраивает концерты. В-третьих, если бы она открыла у нас пансион, я не доверил бы ей моих детей, потому что для начальницы она слишком молода. Как видите, сударыня, я вовсе не молюсь на панну Бжескую...
- И правильно! - вставила супруга пана нотариуса.
- Да! - сказал доктор. - Но чтобы панна Бжеская кружила кому-то голову или устраивала кому-то свидания, этому, я, простите, никогда не поверю.
- Я тоже, - объявил аптекарь, с поклоном потирая руки.
Супруга пана нотариуса остолбенела, но, как опытный дипломат, тотчас переменила фронт.
- Да ведь и я не говорила, что все это верно, меня только удивило такое совпадение обстоятельств. Панна Бжеская, может быть, самая порядочная девушка, но у нас ей ни в чем нет удачи.
- Святая правда! - прибавила аптекарша.
- Ах, удача! Это такая относительная вещь, не правда ли, доктор? произнес аптекарь. - Против судьбы умен ли ты, или глуп, честен или нечестен - все равно. Правда, пан доктор?
И все же супруга пана нотариуса до некоторой степени была права: у Мадзи с панной Евфемией было в костеле свидание, но назначила это свидание панна Евфемия.
Они встретились в приделе, темном и пустом. Не успела Мадзя войти, как панна Евфемия усадила ее на скамью. Заплаканная, бледная, она прижалась к Мадзе и зашептала:
- Что ты об этом думаешь? Вчера, когда мне об этом сказали, я думала, что сойду с ума. Всю ночь не сомкнула глаз! Ах, какой он мстительный человек! Чтобы в такую минуту...
Мадзя пришла на свидание только затем, чтобы успокоить панну Евфемию; сжимая ей руку, она ответила:
- Не отчаивайся, моя дорогая! В тот день, когда пан Людвик сделал тебе предложение, Ментлевич говорил мне о несчастном и заверил меня, что тот и не помышляет о том, чтобы лишить себя жизни. Может, это произошло случайно.
- Ты так думаешь? - спросила панна Евфемия без всякого восторга. - От любви, - прибавила она, - многие лишают себя жизни но... разве в этом виновата женщина? Разве женщина не является существом мыслящим и свободным, разве она должна покоряться каждому, кто ее любит, разве она не имеет права выбирать? Мир тогда был бы ужасен!
Мадзя с удивлением посмотрела на панну Евфемию, красивое лицо которой приняло в эту минуту прямо-таки ангельское выражение.
- Видишь ли, дорогая, - опуская чудные глаза, продолжала панна Евфемия, - я хочу исповедоваться перед тобой. Я, дорогая, всегда любила Людвика. Когда Людвик, не знаю почему, стал выказывать равнодушие ко мне, я была в отчаянии... Сломленная, я, признаюсь, совершила ошибку, слушая страстные объяснения этого несчастного... Какая женщина не любит признаний? Кого не взволнуют истинная любовь и страдание? На минуту взволновали они и меня. Думая, что Людвик изменил мне, я решила пожертвовать собой ради этого несчастного... Не знаю, право, рабыней он меня своей считал, что ли?
Она закрыла платочком глаза и, помолчав минуту, продолжала:
- Ах, если бы ты знала, как он благороден, как он меня любит!
- Пан Людвик? - спросила Мадзя.
- Ну, кто же еще? Вчера, узнав о происшествии, он прибежал к нам, упал передо мной на колени и умолял не придавать этому обстоятельству никакого значения. "Я знаю, - говорил он, - этот несчастный боготворил вас, но сколько людей боготворят солнце, цветы?" А когда мама заметила, что я могу пасть жертвой сплетен, пан Людвик поклялся, что не допустит никаких сплетен. Он просил меня сегодня же в полдень выйти с ним в город. "Пусть люди знают, что ничто не заставит меня изменить моей любви! Ничто!"
Вспоминая недавние события, Мадзя удивлялась, с какой быстротой в сердцах людей сменяются великие и неизменные чувства. Она только не была уверена, у кого эти перемены совершились с большей легкостью: у ее приятельницы, панны Евфемии, или у их общего поклонника, пана Круковского.
Глава восемнадцатая
Борьба с тенью
