Это происшествие взволновало умы в Иксинове неизмеримо больше, чем концерт. О смерти чиновника почтмейстер телеграфировал в губернскую почт-дирекцию, откуда на третий день приехала ревизия. В городе болтали, будто Цинадровский совершил вопиющие злоупотребления: отклеивал марки, вынимал из писем деньги, ну, и со страху застрелился. Но когда была произведена ревизия почты, обнаружилось, что не было растрачено ни одной копеечки, ни одного кусочка сургуча, счетные книги велись до последней минуты и находились в полном порядке. Было замечено только, что за несколько дней до смерти у бедняги изменился почерк: буквы были больше и рука стала неверной.
При вскрытии тела, произведенном доктором Бжозовским, было обнаружено чрезмерное кровенаполнение мозга, откуда был сделан вывод, что покойный совершил самоубийство в состоянии умопомешательства. Но что могло явиться причиной умопомешательства?
- Что могло быть причиной умопомешательства? - спрашивал на следующий день доктора Бжозовского аптекарь, стоя на пороге аптеки. - Не кроется ли за всем этим какая-нибудь Фе, какая-нибудь Фем...? - прибавил он, довольный своим остроумием.
- Оставьте, сударь! - резко оборвал его Бжозовский. - Умопомешательство может не иметь видимой причины, а пан Круковский, - продолжал доктор, понизив голос, - дал слово, что вызовет на поединок всякого, кто в разговоре о происшествии упомянет имя панны Евфемии.
Аптекарь был неприятно удивлен.
- Да? - сказал он. - Но ведь это не я говорю, а моя жена. Скажи, женушка, - прибавил он, обращаясь к своей дражайшей половине, которая стояла, опершись на прилавок, - не ты ли говорила, что Цинадровский застрелился из-за панны... тс-с!
- Но Круковский не жену, а вас вызовет на поединок, - возразил доктор.
Аптекарша подбежала к двери с криком:
- Как? Пан Круковский вызовет на поединок муженька за то, о чем кричат все? А что, если муженек не примет вызова?
- Довольно! Довольно! - прервал ее аптекарь, запирая дверь. - Человек, который вызывает на поединок, способен на все! Он выстрелит в меня... побьет зеркала, шкафы! Избави бог!
- Что же это, нет на него управы? Что же это, нет разве на разбойников полиции? - кипятилась аптекарша. - Возьмем городового, наймем сторожей. Зачем же я плачу налоги, если мне нельзя рта раскрыть? Слыхано ли дело!
Доктору и аптекарю с трудом удалось успокоить разбушевавшуюся даму и втолковать ей, что самым приличным ответом на такие угрозы является презрительное молчание.
- Даю слово, - говорил аптекарь, - что отныне в нашем доме вы не услышите ни имени Круковского, ни имени дочки заседателя, ни кого-либо из их семей. Они хотят ссоры, что ж, будем в ссоре!
- Ну-ну, муженек! Только не горячись, - успокаивала его супруга. - Я даже думаю, что пан Круковский поступил благородно, слишком уж много ходит по городу сплетен. Какая подлость портить репутацию честной девушки.
- Знаешь, ты права, - сказал после раздумья аптекарь.
Излишне было бы добавлять, что во время всего этого разговора провизор, пан Файковский, был вне себя от радости. Он как будто что-то делал за прилавком, а сам злобно улыбался и бормотал:
- Так ей, старухе, и надо! Небось заткнули глотку! Только бы не расхворалась бедняжка!..
В эту минуту в аптеку вбежала супруга пана нотариуса.
- Тише, тише! - сказала она, поднимая вверх палец. - Я расскажу вам удивительные вещи!..
Аптекарь подхватил ее под руку и повел к себе на квартиру, аптекарша и доктор последовали за ними.
- Знаете, что случилось? - начала супруга пана нотариуса. - Сегодня утром, в девять часов, почти в то самое время, когда... - Тут дама вздохнула, - вскрывали этого несчастного...
- Цинадровского, - вставил аптекарь, который любил точность.
- О ком же еще может быть речь? - прервала его обиженная супруга пана нотариуса. - Сегодня утром, в девять часов, панна Магдалена Бжеская назначила Фемце свидание в костеле.
- Ну? - спросил Бжозовский с небрежной гримасой.
- Что это за "ну"? - возмутилась супруга пана нотариуса. - Ведь вчера один почтальон говорил, что не так давно, всего несколько дней назад, Цинандровский бросил через забор письмо панне Бжеской...
- Ну? - повторил доктор.
Супруга пана нотариуса покраснела.
- Ну, знаете, доктор, - воскликнула она в гневе, - если вы и с больными так же догадливы...
- Собственно говоря, я тоже не очень понимаю, в чем дело? - вмешался аптекарь, который высоко ценил Бжозовского за множество рецептов.
Супруга пана нотариуса закусила язык и, спустившись с облаков на землю, с ледяным презрением и спокойствием ответила:
