- Да оставь ты меня в покое! - сердито ответил молодой Коркович.
- Черт побери! - вздохнул четвертый.
- Ну-ну, молодые люди, придержите языки, она девушка честная, - прервал их вполголоса Коркович-старший.
- Что это вы, папаша, так за нее заступаетесь? - грубовато спросил пан Бронислав, глядя исподлобья на своего родителя.
Улучив удобную минуту, кругленький, как шарик, пан Згерский подкатился к хозяйке дома и, глядя на нее влюбленными глазами, заговорил сладким голосом:
- Великолепный вечер, даю слово! Я насилу вытащил Казика, он хотел увезти меня к графу Совиздральскому...
- Как, он мог не прийти к нам? - в изумлении спросила дама.
- Ну, я этого не говорю! Просто нет ничего удивительного, что такого баловня, который изведал свет, тянет в общество молодых ветреников. Там должны быть князь Гвиздальский, граф Роздзеральский... золотая молодежь, толковал Згерский.
- Ну, на ужин-то вы останетесь у нас, - с некоторым раздражением сказала дама.
Згерский подкрутил нафабренный ус и молитвенно вознес очи к небу. Когда пани Коркович отошла, он приблизился к Мадзе и, нежно пожав ей руку, сказал голосом, трепетавшим от избытка чувств:
- Позвольте напомнить, сударыня... Згерский. Друг, - тут он вздохнул, покойницы и, осмелюсь так назвать себя, ваш друг...
Мадзя была так смущена всеобщим вниманием, что, желая хоть минуту отдохнуть, показала Згерскому на стул рядом с собою.
Пан Згерский присел и, склонив ослепительную лысину, как бы запечатлевшую благость души, понизил голос и вкрадчиво заговорил:
- Я рад видеть вас в этом доме. Полгода я от души советовал Корковичам пригласить вас, и... весьма рад, что план мой удался. Давно вы имели известия от панны Элены?
- О, очень давно!
- Да! - вздохнул Згерский. - Она, бедняжка, еще не рассеялась. В судьбе этих детей, Казика и Эленки - с вами я их всегда буду так называть, - я принимаю живое участие. Для того чтобы упрочить их будущность, я должен сблизиться с Сольскими, и вы поможете мне в этом. Правда?
- Чем же я могу помочь вам? - прошептала Мадзя.
- Вы много можете сделать! Все! Одно вовремя, к месту сказанное слово, один намек мне... Панна Магдалена, - говорил он растроганно, - судьба этих детей, детей вашего задушевного друга, не безразлична мне... Мы с вами должны заняться их будущностью. Вы будете помогать мне, я вам. Мы союзники! А теперь - за дело, и держать все в тайне!
Он поднялся и окинул Мадзю таким взглядом, точно вверил ей судьбы мира. Затем он многозначительно пожал ей руку и исчез в толпе.
От печки к Мадзе медвежьей походкой направился пан Бронислав.
- Что он там вас морочит? Вы ему не верьте!
По другую сторону стула рядом с Мадзей очутился пан Коркович-старший.
- Что за тайны поверяет вам Згерский? Не советую секретничать с ним, это старый волокита.
- А что вам, папаша, до того, кто за кем волочится? - бросил пан Бронислав, косо поглядев на родителя.
Мадзя думала о Згерском и не заметила этой стычки между сынком и папашей. Она видела Згерского в пансионе пани Ляттер после бегства начальницы, он произвел на нее тогда не особенно приятное впечатление. Кажется, не очень лестно отзывалась о нем панна Марта, хозяйка пансиона, сейчас его ругают Корковичи...
"Згерский, видно, добрый человек, - подумалось Мадзе, - но у него враги. Для Эленки и пана Казимежа я, конечно, сделаю все. Только что же я могу сделать для них?"
Она была растрогана заботой Згерского о детях пани Ляттер и гордилась тем, что он доверил ей свою тайну.
Пани Коркович усиленно занимала гостей, к каждому из них она обратилась с каким-нибудь вопросом, каждому сказала что-нибудь приятное или оказала любезность, каждого постаралась развлечь. Но как ни занята она была, все же от нее не ускользнул успех Мадзи. Какой-нибудь час назад никому не известная, никому не представленная, всеми забытая гувернантка стала вдруг на вечере главной фигурой. К ней несколько раз подходил герой вечера пан Норский и дольше всего беседовал с нею; ее о чем-то просил, не то посвящал в какие-то тайны человек с такими связями, как пан Згерский; вокруг нее вертелись барышни, с нею знакомились дамы почтенного возраста и с весом в обществе; на почтительном расстоянии ее пожирали глазами молодые люди.
Кажется, даже из-за этой девчонки - а пани Коркович редко ошибалась в подобных случаях - произошла стычка между ее собственным мужем и родным сыном. Нет ничего удивительного, что на ясном челе хозяйки дома прорезалась морщина, которая отнюдь не гармонировала с добродушной улыбкой, игравшей на ее лице.
- Вас заинтересовала наша гувернантка... Правда, недурна? - спросила пани Коркович у Згерского, который все вертелся около нее.
- О, я давно ее знаю, - ответил тот. - Задушевная подруга панны Сольской...
- Вы глядели таким смиренником, когда беседовали с ней, - уронила хозяйка.
- Видите ли, панна... панна гувернантка может много сделать в таких сферах, где я только... добрый знакомый. Много может сделать! - подчеркнул многозначительно Згерский.
