- Ах негодяй! Ах фармазонское семя! - крикнул Коркович. - Так ты думаешь, что я в своем доме позволю компрометировать честную девушку?
- Да чего же ты сердишься, Пётрусь? Ведь ничего с гувернанткой не случилось, - успокаивала его супруга.
- Вы, папа, просто ревнуете, - проворчал пан Бронислав.
- К кому ревную? Что ты болтаешь? - спросил изумленный отец.
- Да к Мадзе. Вы около нее, как тетерев на току, пыхтите. Сколько раз я видел.
- Вот видишь, Пётрусь! - вмешалась супруга. - Ты сам подаешь сыну дурной пример, а потом сердишься...
- Я? Дурной пример?.. - повторил Коркович, хватаясь за голову.
- Улыбаешься ей, заискиваешь, дружески беседуешь, - с оживлением говорила дама.
- А я ведь помоложе вас, папа, и мне это простительно, - прибавил сын.
В то же самое мгновение отец схватил его за лацканы фрака и почти поднес к лампе.
- Так вот ты какой? - сказал он спокойным голосом, глядя ему в глаза. Я обхожусь с порядочной девушкой, как полагается порядочному человеку, а ты, шут, смеешь говорить, что я пыхчу около нее, как тетерев на току.
- Пётрусь! Пётрусь! - воскликнула потрясенная супруга, силясь дрожащими руками вырвать сына из отцовских объятий. - Пётрусь, ведь это была шутка!
- Э! - по-прежнему спокойно продолжал старик, - вижу, в моем доме слишком много шутят. Тебе волочиться простительно, потому что ты моложе? Это верно. Волочись, но... сейчас же сделай девушке предложение!
- Пётрусь! - воскликнула супруга. - Это уж слишком!
- Не хочешь, чтобы твой сын женился на докторской дочке?
- Ты меня в гроб уложишь! - затряслась супруга.
- Ах, вот как, сударыня! Такой союз вам не по вкусу! Ну, погодите же! Бронек! - решительно продолжал отец. - Завтра же переедешь из дому на завод. Там есть комната. Я тебя, голубчик, заставлю работать, я тебе подам хороший пример, будешь и ты, как тетерев, пыхтеть, только около чана!
- Но, Пётрусь!
- Вы меня не морочьте! - крикнул отец. - Будет так, как я хочу, и баста! Из парня уже вырастила бездельника, если и дочек так воспитала, знаешь, куда они пойдут?.. Надо мне и к девочкам заглядывать, а то с ними, пожалуй, дело еще хуже. Вот подвяжешь фартук да наденешь шлепанцы на босу ногу, пропадет у тебя охота куралесить! - прибавил он, обращаясь к сыну.
Пан Бронислав в эту минуту был бледнее, чем в начале разговора, но глаза его смотрели трезво. Он взял отца за руку и, поцеловав в локоть, пробормотал:
- Но, папа, я ведь могу... сделать предложение Мадзе!
- И думать не смей! - вскричала мать. - Только через мой труп!
- Сперва за работу возьмешься, голубчик, а о женитьбе потом подумаем.
- Только через мой труп! В гроб меня хотите уложить! - визжала мать.
- Довольно ломать комедию! - прервал ее отец. - Мне надо ехать на завод, а вы ступайте спать. Бронек, - прибавил он на прощанье, - только посмей пристать к гувернантке, всыплю, как два года назад. Помнишь?
- Но я хочу жениться на ней...
- Пошел вон!
Когда сын с матерью вышли в коридор, пан Бронислав сказал вполголоса:
- Вы же видите, мама, что старик ревнует. Спокойной ночи!
Он вышел в прихожую. Пани Коркович остановилась под дверью Мадзи и сказала, грозя кулаком:
- Погоди ты у меня, эмансипированная! Дай мне только познакомиться с Сольскими, я тебе за все отплачу!
Глава шестая
Сольские приезжают
В первый день после роскошного вечера ни Коркович-старший, ни Коркович-младший не вышли к обеду. На следующий день Коркович-младший велел принести себе обед в комнату; отец, правда, вышел к столу, но ел без аппетита и изругал Яна. Только на третий день пан Бронислав показался в столовой; вид у него был обиженный, и Коркович-старший не смел поднять на сына глаза.
Все эти тяжелые дни пани Коркович жаловалась на мигрень, бранилась с дочерьми и прислугой, хлопала дверьми, с Мадзей говорила коротко, силясь быть любезной.
- Нечего сказать, порядки! - сказала в эту пору Линка Стасе. - По всему видно, что папа с мамой истратили кучу денег.
- И к тому же Бронек выкинул какую-то штуку, - ответила Стася. Кажется, ущипнул за ужином панну Катарину.
- Что за гадость! - возмутилась Мадзя. - Как можно повторять выражения, которых постеснялась бы прислуга на кухне!
- Ах, панна Магдалена! Нам это сказали в гардеробной!
- Но, милочки, не повторяйте больше подобных выражений, - сказала Мадзя, целуя Стасю и Линку.
А про себя подумала:
"Бедные Корковичи! Так истратиться на этот вечер, а в результате только мигрень да неприятности! Бедные люди!"
И она стала терпеливо ждать, когда кончится дурная полоса, как деревенский люд ждет, когда кончится непогода, а сам делает свое дело.
Ее терпение было вознаграждено даже раньше, чем можно было ожидать. В один прекрасный день в учебный зал вбежала пани Коркович, она совсем запыхалась, но сияла от радости.
- Знаете, сударыня! - воскликнула она. - У меня только что был Згерский и сказал, что Сольские ночью приехали в Варшаву. Сегодня пан Сольский должен уехать дня на два к себе в имение, которое граничит с нашим заводом.
- Так они здесь? - сказала Мадзя и вся вспыхнула. - Ах, как хорошо!
