Панна Элена откинулась на спинку дивана.
- Ах, я это знаю! Мать, брат, даже отчим всегда советовали мне не пренебрегать такой блестящей партией. Мужчины меня не удивляют, но мать! Пожалуй, единственное, что я унаследовала от нее, - это неуменье продаваться. Кто хочет безраздельно владеть мною, должен безраздельно принадлежать мне. Не красота влечет меня, а безраздельное взаимное обладание. Ты думаешь, я не знаю, что такое брак и какая роль приходится в нем на долю женщины? Брр! Должна же я что-то получить за все эти гадости! Если я кого-нибудь осчастливлю и рожу ему ребенка, пусть он оценит мою жертву...
- Разве ты не любишь Сольского? - с удивлением прервала ее Мадзя. Право, ни одна женщина еще не говорила так о браке.
- Ни одна здесь, у вас, в этой стране наседок. А ты поговори с американками, шведками! Вот где женщины ценят свое достоинство! Они поняли, что мужчина - это прежде всего жадный зверь. Что ж, если я должна быть съедена, то пусть мне заплатят столько, сколько стоит мое тело. А сколько оно стоит, мужчины сами определят, - со смехом закончила она.
- Итак, вашим избранником должен быть Бисмарк, - произнес вдруг пан Казимеж, подавая Мадзе руку.
Пани Арнольд подхватила Дембицкого, ее муж подал руку Аде, Сольский Элене, и все перешли в столовую.
- Готов побиться об заклад, что вы с панной Магдаленой говорили о женщинах, - сказал Сольский.
- Вы угадали, - ответила панна Элена.
- Можно узнать, что именно?
- Как всегда, что вы не стоите нас.
- Иногда мне кажется, что вы правы.
- Это "иногда" просто великолепно! - рассмеялась Элена. - О, вы должны перемениться... сильно перемениться. Дайте срок: женщины создадут союз...
- А это зачем?
- Для защиты от вас если не своих прав, то хотя бы своего женского достоинства, - ответила она, опираясь на его руку.
Сольский сжал ее руку и, страстно глядя ей в глаза, сказал:
- Клянусь, в вас есть что-то от львицы. Вы красивы и опасны. Готовы ранить среди ласк.
- Среди ласк? Что это значит? - спросила она, окидывая его взглядом. Нет ничего удивительного, что из ваших прежних кошечек выросли львицы. В нашем веке все становится могучим.
За ужином пани Арнольд несколько раз поднимала разговор о спиритизме, новой религии, которая в Америке насчитывала уже тысячи последователей.
- А какая будет польза от этой новой веры? - напустив на себя серьезность, спросил пан Норский.
- Сколько же раз надо повторять вам! - воскликнула по-французски пани Арнольд. - Эта религия на каждом шагу дает доказательства существования загробного мира, в котором блаженство каждой души зависит от ее нравственности на земле. Таким образом новая религия удерживает людей от зла и побуждает их к добродетели. Далее, спиритизм учит нас, что все люди и все живые творения составляют одну семью, в которой должна царить любовь.
- На любовь я согласен, - прервал ее пан Казимеж.
- Вы тоже так думаете? - спросил у Элены Сольский.
- Да, но только чтобы любовь доказывали на деле.
- Далее, - продолжала пани Арнольд со все возрастающим жаром, спиритизм дает возможность общаться с умершими.
- Неужели? - воскликнула Мадзя.
- Ах, только не это! - вздрогнула панна Элена. - Я так далека от понимания сверхъестественного, что боялась бы...
- А нет ли таких духов, которые показывали бы людям тайные сокровища? спросил пан Казимеж.
- Конечно. Они уже открыли нам, что самые драгоценные сокровища человек таит в себе, - ответила пани Арнольд.
Дембицкий пристально посмотрел на нее и покачал головой.
За ужином царило оживление. Только Дембицкий, хоть и сидел напротив панны Элены, был угрюм и смотрел в тарелку. Мадзя, рядом с которой сидел пан Норский, то менялась в лице, то как будто порывалась встать из-за стола.
После ужина Сольский отвел Дембицкого в сторону и со смехом сказал старику:
- Вижу, вы не обожатель панны Норской.
- Вне всякого сомнения, - пожал тот плечами. - Не понимаю, как могли вы сходить по ней с ума.
- Люблю спорт! - воскликнул Сольский. - Когда на улице буря, меня тянет на прогулку. Когда я вижу крутую гору, мне хочется взобраться на нее.
- Думаю, крутые горы меньше всего должны располагать к вылазкам.
- И все-таки какая-то магнетическая сила скрыта во всем, что недоступно и опасно.
- Смотря для кого, - прервал его Дембицкий. - Сказать по правде, не вижу, чем может быть опасна панна Элена.
- Чем? - воскликнул Сольский. - Эгоизмом, обожествлением собственного я, перед которым должен склониться весь мир. Человек в ее глазах ничтожество! О, это наслаждение обладать такой женщиной!
- Стоит ли она того?
