- Мне нравится средство панны Магдалены, - произнес Сольский, у которого потемнело желтое лицо. - Мигрень она лечит растираниями, а недостаток смелости поцелуями...
- Не болтай глупостей! - воскликнула сестра.
- Но ведь ободрила же она Зосю поцелуями. Я искренне верю, что это помогает.
Когда они простились с теткой и оба спустились вниз, Ада сказала брату:
- Только, Стефек, не кружи Мадзе голову. Ты, я вижу, рассыпаешься перед ней в комплиментах.
- А что, разве нельзя?
- Нельзя, потому что если девушка полюбит тебя...
- То я на ней женюсь, - ответил Сольский.
- А!.. Ну в таком случае...
- Ты только устрой так, чтобы она полюбила! - прибавил он со вздохом.
- Ну, на это ты не рассчитывай! - решительно ответила сестра.
- Не поможешь? - с удивлением спросил Сольский.
- Нет, - ответила Ада. - Это слишком серьезное дело.
- Ну как хочешь.
Они поцеловались, но оба были рассержены.
"Вижу, Стефек опять влюблен! - говорила про себя Ада. - Хорошенькое дело! Либо женится на Мадзе, и тогда они оба ко мне охладеют, либо бросит бедную девушку, к тогда она будет иметь право возненавидеть меня... Если бы на свете были две Мадзи, похожие друг на друга, как две капли воды! Нет, пусть даже одна была бы гораздо лучше и красивей! Тогда лучшую я отдала бы Стефеку, а себе оставила бы обыкновенную. И мы все были бы счастливы, а так... кто знает, что с нами будет..."
Сольский, засунув руки в карманы, расхаживал по своему кабинету, стараясь не смотреть на развешенные на стенах планы сахарного завода.
"Она как искорка залетела к нам в дом, - думал он, - и зажгла пламя, которое достигло уже третьего этажа... Ха-ха! - смеялся он. - Если панна Бжеская будет всякий раз избавлять от мигрени бедную тетушку, та заподозрит, что ее лекарь королевского происхождения. Только французские короли исцеляли прикосновением от золотухи... А потом панна Бжеская... Ха-ха-ха! Вижу, тетушка уже в нашем лагере! Но Ада? Вечная история с этим бабьем! Сколько раз она мне говорила, чтобы я нашел себе жену, похожую на Мадзю! А как она хвалит Мадзю, как любит ее! И сейчас, когда я нахожу жену, как нельзя более похожую на Мадзю, она говорит, что не хочет вмешиваться в это дело... Ведь перед панной Эленой Норской я чист. Не я порвал с нею, а она со мной, посоветовав мне напоследок сызнова завоевать ее по самоновейшим правилам, еще никем не испробованным, которые только она одна и может оценить! Слава богу! Пусть себе оценивает на других животных, а меня оставит в покое. У меня будет жена-красавица, которая говорит по-французски и играет на фортепьяно и которая будет всем обязана мне. Состоянием, именем, положением в обществе. Всем, кроме ангельского сердца, которое надо наконец узнать поближе. Может, в любви она тоже изобрела новые правила? Черт его знает. Женщин охватила какая-то чувственная эпидемия, забавная на первых порах, но на долгое время скучная..."
В это самое время Мадзя в своей комнате проверяла ученические тетради. Но работа у нее не клеилась. Она то и дело откладывала тетрадь и, опершись головою на руку, закрывала глаза, как бы желая оторваться от внешнего мира и глубже заглянуть в собственную душу, которую давило непонятное, но докучное бремя.
В доме пани Ляттер проверка тетрадей доставляла ей удовольствие; она то и дело заливалась смехом, читая забавные выражения юных авторов.
Сегодня ее раздражает плохой почерк, сердят ошибки и не интересует содержание. Ей кажется, что сейчас кто-то войдет и спросит:
"А ты откуда взялась здесь? Что ты здесь делаешь?"
Может, даже войдет родной отец и только взглянет на нее, а она уж сразу поймет, что это значит.
"Как же так? Отцу с матерью ты хотела платить за комнатку и простые обеды, а у важных бар бесплатно занимаешь целые салоны и ешь блюда, которых мы не видим годами?"
Мадзя схватилась за голову.
- Я должна что-нибудь делать для них, иначе чужой хлеб будет мне горек! - в отчаянии прошептала она. - Не может быть, чтобы бог забросил меня сюда без цели. Ведь в своих роскошных салонах эти люди не знают счастья. Ада так хотела, чтобы Стефан женился, да и пани Ляттер тоже... А не представляю ли я здесь покойницу?.. Она бы подсказала Аде, как разогнать тоску, она бы сумела помирить пана Сольского и Элену. И все были бы счастливы, а я бы отблагодарила их за добро...
Глава двенадцатая
Как оживает пустыня
При комнатах Ады Сольской было что-то вроде оранжереи, весь день освещенной солнцем. Когда мать была жива, Аде приносили сюда редкие тепличные растения в цвету. Потом несколько лет оранжерея пустовала. Сейчас ее переделали в ботаническую лабораторию для Ады.
Мадзя редко бывала в лаборатории. Она не любила ее. Стеклянная оранжерея была так красива, а наполняли ее уродливые, странные предметы.
