О, для нее Мельницкий сделает еще больше: он убедит ее дать согласие на развод с Ляттером. Он прижмет ее к сердцу, как отец, и будет умолять ради его счастья не только подписать прошение о разводе, но даже ускорить все дело. И пани Ляттер окажется таким образом не брошенной женой, а женщиной, которая отвергла неблагодарного, чтобы осчастливить достойного.
А когда таким образом удастся уладить все дела, когда она отдохнет и успокоится, когда выйдет победительницей из столкновения с мужем, тогда Мельницкий предпримет еще более важный шаг: он умолит ее простить детей.
"Каких детей? - ответит ему пани Ляттер. - Нет у меня детей! Дочь по собственной воле испортила карьеру себе и брату, прозевала блестящую партию, а теперь развлекается, катается по венецианским каналам и поет, когда весь мой приют - мужицкая телега и охапка соломы... А этот барич, легкомысленный прожигатель жизни, которому давно уже минуло двадцать, он все еще не нашел верной дороги! Сколько он мне стоил, сколько промотал денег уже в этом году, чтобы умчаться за границу и оплатить векселя, на которых он подделывал мою подпись... Нет у меня детей!"
"Ну да что там, - скажет Мельницкий, любовно глядя на нее, - не стоит сердиться на них! Эленка красивая девушка, Сольский безобразен, вот он и не понравился ей. Неужели, сударыня, вы бы хотели, чтобы ваша дочь продалась? Такая жемчужина, за которой будет пропадать вся округа. Найдем ей жениха получше Сольского".
А про Казика Мельницкий вот что скажет:
"Глупости! И говорить не о чем! Все молодые люди легкомысленны и пускают деньги на ветер, потому что цены им еще не знают. Но он гениальный юноша, так что за него, сударыня, вы можете быть спокойны. Я буду давать ему в год по четыре тысячи, и пусть себе четыре года учится, а потом сделает состояние и вернет мне деньги".
В такой роли выступал Мельницкий в мечтах пани Ляттер и в такой роли он должен выступить в действительности: он человек порядочный и привязан к ней. Если мужчина серьезно любит женщину, нет такой жертвы, на которую бы он ради нее не пошел, которую не молил бы принять от него.
"А я ему за это, - думала пани Ляттер, - буду шить тепленькие фуфаечки и готовить сладкую ромашечку! Ведь этому милому старичку, кроме покоя и ромашки, ничего и не надо, он будет самым лучшим из моих мужей".
Глава тридцать четвертая
Что может случиться в пути
В эту минуту телега стукнула о камень и остановилась перед корчмой, где стояло несколько телег и разговаривала кучка крестьян.
Пани Ляттер очнулась, огляделась и, силясь собраться с мыслями, спросила:
- Что это?
- Да перевоз, - ответил возница. - Только вот нынче ночью вода разлилась и паром унесло.
Пани Ляттер с помощью крестьянина и корчмарки соскочила с телеги, краснея и за свой экипаж и за окружение, в котором она очутилась по воле судьбы.
"Я совсем сошла с ума! - подумала она. - Бросила пансион, слоняюсь по корчмам!"
Было десять часов утра. Пани Ляттер расплатилась с возницей и в смущении смотрела на облупленную корчму, на телеги и крестьян, стоявших посреди грязи, особенно же на красную крышу, которая виднелась между обнаженными деревьями на том берегу реки.
"И зачем я, несчастная, приехала сюда? - думала она. - А если Мельницкий удивится и примет меня, как чужую? Ведь он мне чужой человек!"
Повернувшись к корчмарке, которая держала уже в руках ее саквояж, она спросила:
- Пан Мельницкий там живет?
- Вон за рекой, на самом бережку.
- Он дома?
- Должно быть, дома. Праздники скоро, так все по домам сидят. А тут еще вода разлилась.
- Я хочу поехать туда, к пану Мельницкому, - сказала пани Ляттер.
- Поехать-то можно, да вот беда, паром унесло. Ну, да его мигом пригонят, оглянуться не успеете.
- А моста у вас нет?
- Отродясь у нас моста не бывало. Так вот люди на пароме и переправляются. Ну, сегодня его сорвало и вниз унесло, да наши уж поехали туда верхом, скоро пригонят, - пояснила корчмарка.
- Как же мне быть?
- Да никак. Подождете парома и на пароме махнете на тот берег.
Пани Ляттер беспокойно заходила, с отвращением минуя грязь, в которой тонули ее башмаки.
- Лодки у вас нет? - спросила она.
- Нет. У пана Мельницкого, верно, есть, а у нас нету.
- А когда же пригонят паром? - спросила она со все возрастающей тревогой.
- Да уж не поздней, как к полудню.
- А может, только вечером?
- Может, и до вечера провожжаются. Поехали верхом, а вот поймали ли, неизвестно, - пояснила говорливая корчмарка.
Пани Ляттер снова почувствовала, что земля уходит из-под ее ног. Она боялась войти в корчму, боялась взглянуть на небо, ей казалось, что небесная лазурь вот-вот начнет обсыпаться, как штукатурка, и валиться кусками на землю. В голове у нее шумело, в глазах рябило.
Корчмарка, хоть и простая баба, заметила странное выражение лица пани Ляттер, но все приписала усталости.
- Заходите в хату, пани, - сказала она, - может, соснете или покушаете чего, а они тем временем приедут...
И она ввела пани Ляттер в свою спаленку, где стояли две высокие постели и диванчик, обитый ситцем. Стены были увешаны картинами военного и религиозного содержания.
