Приятель старшего перестал смеяться и потянул с плеча автомат, но второй отстранил его и достал нож. Даже издалека видно – не нож, а целый тесак, сантиметров тридцать длиной и загнутый на манер сабли. Где только взял такое чудовище… Но страшен как обычно не клинок, каким бы большим он ни был, а тот, в чьих он руках. Такая вот несложная истина.
Старший спокойно, почти без замаха ударил тесаком женщину в грудь, задержал руку и с явным наслаждением рванул сталь вниз, вспарывая живот. Девочка что-то закричала, когда мать упала, уронила игрушку и наклонилась за ней к асфальту, но старший не успокоился – он с силой ударил ногой снизу, попав в лицо девчушке. Та куклой улетела назад, почти кувыркнувшись через голову, упала и замерла неподвижно. Женщина каталась по асфальту, она уже ничем никому помочь не могла.
– Вот тварь ты, парень, – прошептал Шамаев. Он хорошо запомнил старшего из двух бандитов. При встрече точно узнает, сколько бы ни прошло времени.
– Спаси Господи… – выдохнул Дервиш, но не отвернулся. Стоял и смотрел. Это его тяжкое бремя. Невыносимое. Страшное. Но только его – смотреть и запоминать, раз уж ничего здесь не поделать.
Женщина билась на асфальте, из-под нее брызгала кровь на пыль, на серую бугристую поверхность дороги, но никто из бандитов не обращал внимания. Младший что-то сказал, а старший, сунув вытертый о рукав нож на место, подошел к трупу ребенка, наклонился и с прядей волос сорвал оба банта: сперва синий, потом красный.
Толстыми пальцами развязал узлы и начал прилаживать красную ленточку себе на руку, словно повязку дежурного или нечто вроде.
Синюю ленточку, подумав, он отдал Михе.
– Носи. Будем считать это знаком отличия, – пробурчал Шелуханов. – Пошли, братву разбудим, пора в северный чапать. Есть у меня там одна задумка. Будем в скандинавов играть, они ребята были конкретные.
Шамаев внимательно смотрел им в спину. Если бы он мог – убил бы взглядом. Дервиш его не видел, но мысли у обоих совершенно разных людей удивительно точно совпадали. До мелочей.
Кат оставлял Нифльхейм со сложными мыслями. Снег скрипел под ногами, ветер обжигал лицо. Новый день наступил, принеся новые хлопоты.
С одной стороны, все прошло по плану – верхушка викингов и все, оказавшие сопротивление, погибли, потери питомцев минимальны. Убежище взято. С другой – он поспорил с Ираидой и Шамаевым о судьбе неподходящих для инициации людей. Поспорил – и победил, выиграл рабскому бараку, приготовленному для сожжения, какое-то время жизни. Без еды и воды, на морозе, но все-таки не отправил их в огонь сразу. Предлог был довольно простым – рабочих рук одних только питомцев не хватало на лабораторию, Мехзавод, два центральных форпоста, а теперь еще и на убежище викингов. А что-то жрать надо было всем: ресурсов Гнезда на ораву новых питомцев не напасешься.
Зачем ему эти жизни бывших викингов и рабов? Непонятно. Сам же спокойно смотрел на смерть сотен людей, а теперь вот…
Сознание плыло и двоилось, сталкер сам не знал, как быть.
Признаться Зосс и – скорее всего – быть убитым, как и все бракованные питомцы? Не выход. Уйти в… как их называл Рыжий, в бегущие? Сложно сказать, надо ли. К тому же он подумал о Филе. Пока еще отстраненно, но осколок его прежней личности уже вышел стараниями Дервиша из подполья. Вырос и собирался отвоевать обычного, нормального Ката у Гнезда. Внутри была даже не борьба – взаимное давление двух сил, одна из которых то и дело брала верх. Так борется океан с сушей, то накатывая на берег, то отступая, но год за годом отвоевывая себе пространство. Океан, который он, Кат, никогда не увидит.
Впрочем, и этих годов у него нет. Все должно быть быстрее.
Он представил жену и ощутил смутное удовольствие. Что-то сложнее похоти и рационального «нужна – не нужна». Может, это и есть любовь, которой его лишили заодно с остальными чувствами?
– Военные звонили, – сообщили питомцы подряд из трех захваченных убежищ. – Требовали к телефону начальство. Очень недовольны, что в форпостах какие-то неясные изменения. Еле отговорились, что просто смена власти.
– Заходил патруль Базы, – сразу же дополнили сообщение из «Площади Ленина». – Рвались поговорить со старостой. Что-то подозревают, будьте осторожны по дороге.
– Времени на раскачку нет. Военные не идиоты, дважды два сосчитать могут. Я думаю, пора атаковать Базу, – обратился Кат к питомцам. – Но удар будет не в лоб, на это сил у нас недостаточно. Сейчас я и часть бойцов отведем потенциальных питомцев в Гнездо, проведем инициацию и завтра пойдем к Базе.
– Я пока останусь здесь, – откликнулся Шамаев. – Нужно провести учет имущества, да и бараки бросать без присмотра не стоит. Разбегутся еще.
