И после пары поколений жители волшебного города столкнулись с проблемой того, что нет притока новых генов.
Так у городка появилась страшная тайна, которая заключалась в том, что полуразумные твари леса несколько раз в поколение похищали молодых женщин соседних с лесом королевств и приносили их к барьеру города.
Только люди могли проходить через колдовской щит города.
В то время, как только маги могли создавать особый наркотик, в обмен на который и были совершены похищения.
Посредством того же наркотика и гипноза бедным женщинам стирали память, и они начинали считать, что родились и выросли в этом городе.
Лишь иногда такая женщина могла остановится прям посреди улицы и напугано озираться по сторонам как-будто не понимая, где она очутилась, но чем дольше они жили в городе, тем реже такое случалось.
Таких женщин «из вне» истинные уроженцы Мэджикшилда называли «бедняжки». Но таковы были правила жизни этого города и то, что казалось варварством, спустя годы стало именоваться – традицией.
Арчибальд Дэроу никогда не участвовал в этой традиции, однако один раз он все же прибегнул к услугам лесных тварей в тайне от остальных «Славных парней». И так, не заметно для всего Мэджикшилда в нем появился новый горожанин.
Это был некто Генрих Шульц, и, в отличие от «бедняжек», он прибыл в город добровольно.
У Арчибальда Дэроу нашлись свои, ведомые лишь ему способы, и он выбрал идеального кандидата на роль опекуна Дэрэка.
Шульц был мужчиной лет сорока, выправка и манера говорить и держатся, выдавали в нем военного человека.
А если бы вы знали о Генрихе то, что знал о нем Арчибальд, то непременно поправили бы меня.
Скорей, его можно причислить не к военным, а к тактическому оружию, нежели к человеку. Вот как можно охарактеризовать Генриха Шульца.
Шпионаж, контршпионаж, диверсии, внедрение, ведение допросов, ментальная, психологическая и физическая подготовка, ведение боя в любых условиях, и многое, многое другое.
Но на Понтэе не было такого слова как шпион, зато было слово- speculator
Несмотря, однако, на свои невероятные умения, Шульц попался, а точнее был предан собственным господином.
И теперь после долгих пыток, истерзанный, но не сломленный, он ожидал своей казни, истекая кровью на дне ямы.
Когда на рассвете вас ждет казнь, время для вас течет иначе. Кажется, что оно летит как стрела и вместе с тем, тянется подобно патоке.
Прибывая в столь неестественном для живого существа состоянии, Генрих все же заметил, скорей благодаря привычке все замечать, нежели намеренно, как над ним, на прутьях решётки что перекрывала собой яму, лишая пленника возможности выбраться, защебетала птичка.
Это не была ворона или сова, либо какая-нибудь еще птица представительского класса.
Обычная, маленькая трясогузка, однако, стоило узнику встретится с ней взглядом, как в ее глазах вспыхнул фиолетовый свет.
И в голове Генриха зазвучал голос, он звучал непосредственно в сознании, попадая в него, минуя органы чувств.
И трясогузка предложила ему спасение и новую жизнь.
Внимательно выслушав голос, Генрих Шульц подумал: «А почему бы и нет».
О том, как был вызволен из плена и избавлен от казни speculator, можно рассказать отдельную историю.
Там было все: ревущие твари из далекого черного леса, сминающие оборону тюремного лагеря.
И минотавр, разрывающий стальные прутья решетчатого потолка, словно они не прочней ивовых прутиков.
Был пожар, были жертвы, была длительная и безуспешная для преследователей погоня, путешествие к далекому лесу, и полное переживаний для Шульца путешествие в колдовской чаще.
И бывший speculator прибыл в Мэджикшилд, дабы стать опекуном младенца.
А время шло дальше.
И не замечая ход времени, хотя кто знает, некогда рожденный и оживший в тот далекий дождливый четверг, маленький Дэрэк рос.
Рос он совершенно обычным ребенком, разве что редко какой малыш может похвастаться сразу четырьмя кормилицами, но об это знали лишь трое Арчибальд Дэроу, Госпожа Гертруда и, естественно, выполнявший обязанности опекуна Генрих Шульц.
Что же до опасений Гертруды относительно взаимодействия Генриха с девушками, то все было более чем прилично, так как бывший speculator был гомосексуалистом и не проявлял к кормилицам Дэрэка ничего кроме чуткой учтивости.
Нужно отметить, что Генрих был крайне вежлив и учтив со всеми.
Его внедрение в цитадель прошло как по нотам. Благодаря чуточке магии ведьмы, заменившей на первых неделях вопрос «Что это за мужчина?» на «Я где-то видел этого мужчину» в головах окружающих.
А неисчерпаемое обаяние и навыки внедрения Шульца сделали так, что буквально все, разумеется, за исключением магов, видели в нем лишь милейшего джентльмена с тяжёлой судьбой, оставившей его с ребёнком на руках.
Когда необходимость в грудном вскармливании отпала, чары, наложенные на девушек, были сняты и теперь они растерянно смущались, когда малыш Господина Шульца бежал к ним с детскими объятьями.
«Ах, как это мило», – вздыхали они и норовили угостить Дэрэка конфетой, пока этого не видит Генрих.
