– Послушай, – я старался говорить как можно убедительнее, – у этого парня астма. Он уже несколько дней задыхается. Ему совсем плохо. Вызови, пожалуйста, врача или фельдшера! Пожалуйста, а то ведь он умрет.
– Иди ты, – охранник захлопнул дверь.
– Ладно, ничего, – пробормотал Арни еле слышно. Но я снова постучал. Подождал, потом постучал сильнее. Дверь снова раскрылась.
– Ты хочешь, чтобы он умер прямо тут? – спросил я.
– Да сдохните хоть все, хвосты обезьяньи! – сказал охранник и попытался закрыть дверь. Я в отчаянии подставил ногу. Даже заметить не успел, когда он поднял дубинку и замахнулся – только искры из глаз полетели, и я оказался на полу.
Когда я пришел в себя и сел, потирая шишку на лбу, дверь снова приоткрылась.
– И запомни, дерьмо мула, если ты еще раз постучишь, вы оба отправитесь в карцер, ясно?
Я ничего не ответил, но охраннику, видимо, этого хватило.
– Не надо, Ланс, – сказал Арни, – не надо, все обойдется... прости. Я чего-то испугался.
Наутро Арни стало чуть-чуть лучше, по крайней мере, на тот свет он уже не собирался. Я под конвоем вынес парашу, принес ведро чистой воды. Потом нам притащили что-то вроде завтрака – кусок хлеба и несладкий чай.
Арни, повеселевший и слегка оправившийся, сидел на нарах по-турецки и поглощал завтрак. Уже лучше, подумал я, вчера он и повернуться не мог без стона. Впрочем, что я... сам недавно это пережил. На второй день всегда лучше. А раны поверхностные, синяки – это не страшно.
После завтрака вошел охранник, не ночной, незнакомый, и вызвал.
– Номер 128б-218.
Я покорно встал, протянул руку. Охранник отсканировал номер, показал дубинкой в коридор – проходи, мол. Я оглянулся на Арни. Чем он мог мне помочь? Или я – ему? Он медленно поднял руку – пальцы, сжатые в грязный, окровавленный кулачок. Держись, мол.
... Охранник привел меня в какой-то совершенно незнакомый кабинет. Здесь сидел Хранитель, но рангом повыше, чем вчерашний. Ничего так, симпатичный даже дядька. Охранник застыл за моим табуретом.
Хранитель устремил на меня взгляд и некоторое время изучал мое лицо.
– Двести восемнадцатый, – сказал он наконец, – ну что ж... ваша история мне известна. Ваш приятель убит... слушай-ка, объясни мне, зачем вам понадобилось бежать.
Я молчал, собираясь с мыслями.
– Вам не хватало чего-нибудь? – спросил он, – я сделал запрос в вашу общину и ничего не понял. Передовики, образцовые ребята... в чем дело-то?
Интересно, это такой новый прием – притворяться «своим дядькой»?
– Куда вы бежали?
– В Балларегу, – я выдохнул.
– Зачем?
– У нас там родственник... то есть не у нас, а у Таро. Ну, который погиб. Он обещал, что этот родственник нам поможет, документы новые сделает, мы в столице будем жить. Адрес я не знаю, – поспешно добавил я, – имя тоже... Когда Таро погиб, мы думали сдаться, но так получилось, что...
Хранитель долго молчал, изучая мое лицо.
– Мы не убивали никого, – добавил я, – у меня был пистолет, но патронов не было. Арни... ему очень плохо. Двести двадцатый, – пояснил я, – у него астма. Пожалуйста, направьте его в больницу. Пусть ему хоть укол сделают. Ведь нас теперь судить будут, да?
Зачем я ему все это говорю? Сейчас потащит ведь на качалку, выяснять имя мифического родственника. Или Арни будет допрашивать, но Арни тоже должен сообразить, что нельзя говорить ничего о Квирине.
– Почему вы решили бежать? – спросил вдруг Хранитель, – мне просто интересно, почему?
Я медленно выдохнул.
– Наш старший воспитатель... у нас в общине украли секретные документы. И он подумал на нас. Нас хотели судить как шпионов. Но это неправда.
Может быть, это не следовало говорить... я уже не знаю, что можно говорить, чего нельзя.
Я посмотрел на Хранителя. Странно, мне показалось, во взгляде его мелькнуло что-то вроде жалости. И понимания. Или это у меня галлюцинации начинаются?
– Иди, двести восемнадцатый, – сказал он холодно, – я связался с вашей общиной. Вы поедете обратно. Иди.
Меня привели в камеру, а минут через пять забрали Арни. Примерно через полчаса он вернулся, сильно повеселевший и – удивительно! – его больше не сопровождали тяжелые свистящие хрипы. Он дышал совершенно нормально.
– Великий Цхарн, – он сел на свои нары, – какое это счастье, как это чудесно – когда можно просто нормально дышать! Ланс, честное слово, ты так много теряешь в жизни. Когда после приступа снова можно дышать, это... это ни с чем сравнить нельзя!
– О чем тебя спрашивали? – поинтересовался я.
– А меня не на допрос брали. Я был в больнице, мне укол поставили, видишь? – Арни показал свежепроколотую дырку на тыльной стороне кисти.
Значит, мне все-таки не показалось... Хранитель и вправду оказался «нормальным дядькой».
