Жорот взял лист, подержал его несколько секунд в руках и кинул на столик:
– Буду, конечно.
– Ура, – вздохнула Арика.
Колдун иронично приподнял брови:
– У тебя такой вид, словно я только и делаю, что капризничаю.
Женщина уставилась на него в недоумении. Потом пожала плечами:
– Нет. Извини, я подумала совсем о другом.
– Связанном со мной?
Она кивнула и спросила:
– Позвать Роджера?
– Позже. Так если не секрет, о чем ты задумалась?
– Неважно.
– Как хочешь, – ровно отозвался колдун.
Арика, сообразив, или вообразив, что разгадала подтекст последней фразы, – «В таком случае и от меня искренности не жди» – решилась на откровенность:
– Я абсолютно не понимаю, как ты исхитрился до сих пор – выживать. Разве что никто не хотел с твоим Кланом связываться.
– То есть, по‑твоему, я нежизнеспособен? – насмешливо уточнил Жорот.
Арика, вздохнув, присела на подлокотник дивана:
– По‑моему, ты слишком нерешителен и мягок.
– Аргументируй, пожалуйста.
– Пожалуйста. Я – живая? Кто еще после моей выходки просто не убил бы меня?
– Я же тебе объяснял, – терпеливо сказал колдун. – Какой смысл было тебя убивать?
– Да помню я твои объяснения, помню! – фыркнула Арика. – Только все они перечеркиваются одним вопросом – а смысл меня – оставлять в живых? Что ты с этого поимел? Только не надо говорить, что отец отомстил бы тебе, и так далее. Потому что все это ты узнал уже – потом! На момент своего решения ты не мог ничего этого предвидеть. Отпускать меня после случившегося было просто глупо! А вздумай я тебе мстить? Ведь – просто случайность, что мы с тобой нашли общий язык, а не получилось как с твоим учеником. Его ты тоже пощадил, и – какую цепочку породило твое милосердие? Лично для тебя?
В дверь вдруг раздался стук и вошел слуга с подносом, сервированным для чаепития. Арика подняла брови: она давно подозревала, что Жорот как‑то приказывает слугам на расстоянии, – похоже, это был именно тот случай. Женщина передвинула столик к креслу колдуна и, дождавшись, пока слуга поставит на него поднос поблагодарила его.
– Тебе как обычно? – она подняла глаза на Жорота, переставляя чашки так, чтобы ему было удобней дотянуться.
Колдун кивнул и продолжил прерванный разговор, словно паузы не был:
– Да, действительно. Когда есть выбор, я предпочитаю проявлять, как ты выразилась, милосердие. Потому, что негативная цепочка последствий может с равной вероятностью пойти как от «милосердного», так и от «жестокого» решения. Предположим, я поставил бы себе правилом – жестокость. Тогда я, конечно, убил бы мальчика. И – тебя, естественно. Не возникло бы проблемы «Черного», но твой отец объявил бы мне вендетту. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что, в лучшем случае, месть твоего отца немногим отличалась бы от того, что произошло со мной при нынешнем раскладе? В худшем он меня просто убил бы. Кстати, ты не задумывалась, что люди с гораздо большей энергией и настойчивость мстят за своих близких, нежели за себя?.. Исключения, конечно, есть, но общая статистика именно такова.
Колдун мелкими глотками пил дымящийся чай.
Арика, подумав, заметила:
– Хочешь сказать, что, как ни поступай, все равно, в конце концов – влипнешь? «Не ошибается только тот, кто ничего не делает»?
– Именно. Но милосердие, с моей точки зрения, более выгодно – потому что дает меньший отрицательный эффект, меньше народу жаждет твоей крови. Хотя, иногда приходится прибегать и к крайним мерам.
– Банш? Тут ты тоже пострадал из‑за милосердия. Прикончил бы всю семейку – и…
Жорот поставил полупустую чашку на стол. Поднял брови с ироничным выражением лица:
– Убивать – детей?
– Какой жалостливый! Конечно, убить – духу не хватило. А оставить умирать от нищеты. Ты же мог предугадать, их судьбу!
Колдун заметил с невинным видом:
– Ты противоречишь сама себе. Сначала говоришь, что я пострадал из‑за милосердия, потом обвиняешь в жестокости и глупости одновременно.
Арика растерялась, но привести аргументы в порядок не успела. Жорот начал говорить – спокойно и монотонно.
– После убийства отца я, согласно их же законам, заплатил «виру за смерть». Довольно большая сумма, кстати, и на нее семья должна была жить безбедно… Пока дети не встанут на ноги. Без этого условия мой поступок классифицировался бы не как месть, а как обычное убийство, и оценивался правосудием слегка по другим критериям.
– Очень хорошо! То есть там месть‑убийство, не преследуемое законом, разрешено только богатым!
– Не совсем. «Бедные» выплачивают «виру» не единовременно, а – с доходов. Или убивают всю семью – вира, выплачиваемая государству меньше, чем выплата за кормильца.
– То есть – любой может убить, заплатить деньги и останется безнаказанным?..
– Нет, – поморщился колдун, – Только при наличии повода для мести. Я понимаю, что это дико, но мы, кажется, не обсуждаем недостатки законодательства Кретии.
– Да, извини. Но что тогда с той душещипательной историей, которую рассказал Банш?
