В купе набились все свободные от дежурства телохранители, количеством почти десять штук. Точнее, десятым был Хеннер. Это при том, что сидячие места были рассчитаны в крайнем случае на пятерых. На кровати и боковых откидных стульчиках угнездились, как кильки, однако вампира встретили дружным: "Наконец!" и ухитрились подвинуться настолько, чтобы дать ему возможность присоединиться. Вампир мысленно взвыл, но уходить сейчас... Пришлось втискиваться между Шендом и Доминго. Последний был высокий белокурый парень с обманчиво‑мягкими движениями и прищуренными серыми глазами. Хеннеру тут же сунули в руки стакан, наполняя его чем‑то спиртосодержащим... Но не вином точно. И не водкой, поскольку напиток имел желтовато‑коричневый цвет. Он вздохнул. Алкоголь на вампиров действовал так же, как на людей. В отличие от тех же оборотней. И куда Гром смотрит, а? Пришёл бы, разогнал всех... И Хеннеру меньше проблем было бы. Ну да ладно...
Алкоголь ухнул в желудок, прокатившись по пищеводу ощутимым шаром, да ещё и опалив горло. Ни фига себе. Вампир, переведя дыхание, уточнил:
– Это не спирт, случайно?
– А ты, случайно, не баба? – ехидно поинтересовался Снупи, грубоватый парень, комплекцией не уступающий Эштину. – У нас только Ната водку пьёт, и то под настроение.
Хеннер скривился. Ната – единственная женщина‑телохранитель, оставшаяся дома. Высокая, с развитой мускулатурой, она походила скорее на грузчика, чем на женщину. И вела себя соответственно, на спор перепивая мужиков – коллег и не только. Хеннер, кстати, с ней по этому поводу не спорил и не собирался, хотя его и подначивали. Ната была тяжелее вампира раза в полтора, а Хеннер прекрасно знал, что воздействие алкоголя обычно идёт именно в процентном соотношении к весу, смысл дурью маяться? Вот Эштин уже попробовал... И проиграл. Что именно, Хеннер уточнять не стал, хотя и вполне мог предположить, слишком уж потрёпанным выглядел мальчишка следующим утром. Вампир про себя хмыкнул, что молодой дурак ещё легко отделался.
Как ни странно, после принятия дозы (Шенд пояснил, что это настойка на травах, по крепости почти спирт), раздражение стало сходить на нет. Несмотря на неудобства, Хеннер понял, что с зарождающимся любопытством прислушивается к разговорам и наблюдает за поведением окружающих. Как обычно.
Эйнер, невысокий кареглазый крепыш, сидящий напротив, сунул Хеннеру в руки гигантский бутерброд, при этом случайно задев локтем уплетающего кусок пирога Принкела. Не нарочно, просто в такой тесноте никого не зацепить было невозможно. Принкел надулся и попытался возмутиться, но парни были навеселе, и не слегка, так что на жалобу зануды внимания никто не обратил. Тем более, что вовсю уже обсуждались темы, не оставившие равнодушным никого – бабы и оружие. Зажатый почти в самом углу у окна Мадж, жгучий брюнет с выразительными темно‑карими глазами, только что закончил описывать достоинства своей новой пассии. Со всех сторон посыпались реплики, подначивающие, сравнивающие эту его "любовь" с прошлыми похождениями, а Шенд с невинным видом попытался выведать имя и только необидно расхохотался, когда Мадж в ответ показал ему известный жест.
Ближе к двери Раст заспорил с Доминго, какая длина лучше всего подходит для засапожного ножа. В спор втянулись и другие, как Хеннер понял, все телохранители носили подобные ножи. Только вот каждый предпочитал свой размер и форму. У Хеннера был обоюдоострый кинжал с небольшой гардой, длина которого, вместе с рукоятью, не превышала длину кисти. К тому же он был удобен тем, что надёжно крепился – с помощью специальных ножен – на голени. Остальные пользовались ножами покрупее, обычно с кисть была длина собственно лезвия. Единственное, все сошлись на обоюдоострой заточке, а вот сталь клинков, материал и форма рукоятей были чуть не у каждого свои, и любой настаивал, что его выбор – самый удачный.
Спор становился всё ожесточённей, подвыпившие мужики едва не передрались. Тем более, что кое‑кто взялся демонстрировать боевые качества предмета спора. Доминго и Снупи вообще едва не вышли на поединок, чтобы уж на деле доказать свою правоту. Лишь вмешательство Раста, пользующегося каким‑никаким авторитетом, остудило горячие головы. Впрочем, некоторая нервозность продолжала витать в воздухе. Хеннер, очень чётко её ощущающий, был на взводе, хоть в яростном споре участия и не принимал.
– Что‑то новенькие у нас молчаливые слишком, – неожиданно заметил Трез, молодо выглядящий мужчина с резкими чертами лица. Он сидел наискосок от вампира и, подавая реплику, смотрел отнюдь не на Эштина. – Тяму не хватает доказывать в мужском споре свою правоту?
– Слишком много чести тебе что‑то доказывать, – немедленно ощерился Хеннер. – Сам в штаны наложил, а о "мужском споре" вякаешь!
– Я наложил?! – поперхнулся Трез.
– А то! Языком мелешь, как баба, а выйти поговорить слабо?
Раст с Эйнером едва удержали подскочившего Треза. Эштин тревожно уставился на вампира. Впрочем, остановить Хеннера не пытался – тот слишком далеко сидел. С разных сторон загомонили:
– Вы чего!?
– Охренели?!
