Люди использовали в качестве ставок только деньги, хоть и небольшие. А вот с мелкой нечистью можно было договориться о "натуральном обмене" и в случае выигрыша, и в случае проигрыша. Так Доминго, проиграв, отдал вагонному Лесли сверкающий брелок на цепочке – такой "откупной" победителя вполне устроил. Хоть ценности безделушка не имела практически никакой, зато смотрелась как! Со следующего дня одна из вагонных щеголяла этим самым брелком, так и не сняв его до конца поездки. То ли жена Лесли, то ли подружка, в их отношениях черт ногу сломит. Кстати, у вагонных их форменные темно‑красным костюмчики обязательно дополнялись какой‑нибудь деталью одежды или украшением другого цвета. У каждого малыша подобная вещица была своя, повторов Хеннер ни разу не видел, причём обязательно яркая или даже сверкающая. Впрочем, вагонные играли не только на безделушки.
Так же слишком явно – по крайней мере для вампира – проводилась параллель между проигрышами вагонных Снупи и Эштину, и неприятностями, в которые попадал Принкел два дня подряд. Первый раз он проснулся от холодного душа. На мужчину вылилась вода из медного кувшина, очутившегося непонятно каким образом на верхней, предназначенной для багажа, полке... И финалом этот самый кувшин свалился ему на голову, хорошо хоть, Принкел успел увернуться. Второй раз малопопулярный телохранитель, совершавший ночью вояж по необходимости, вернувшись в постель, не заметил, что в ней полно мелко растёртой травы... К утру всё тело у него покрылось ярко‑красной, жутко зудящей сыпью. Правда сошла она быстро, к вечеру, но весь этот день окружающим было мало места. Принкел мало того, что нажаловался Грому – а тот пропесочил всех, не разбираясь, кто прав, кто виноват – так ещё самым занудным образом высказывая своё неудовольствие... До тех пор, пока кто‑то из ребят не пообещал ему "крупных приятностей" если он не заткнётся.
Хеннер, конечно, над Принкелом ржал. Но свою постель и окружающее пространство после этого стал проверять втрое внимательней – мало ли, может, вагонный, с которым он сцепился при посадке, всё же решит отыграться... Или ещё кто.
В общем, скучной поездка не была.
Очередным утром Хеннер проснулся от запаха – резкого, но не неприятного, наоборот, успокаивающего, знакомого. Правда, не очень соотносимого со стуком колёс и ощутимым движением вагона.
Вампир потянулся и только после этого открыл глаза. Буквально перед его носом, на стекле окна, висел венок. Небольшой, аккуратный такой веночек из остролиста и полыни, перевитый ярко‑бирюзовой ленточкой. В центре торчала тоненькая свечка с обугленным фитильком.
Вампир вновь потянулся, хмыкнул и перетёк в сидячее положение. Оглядевшись, хмыкнул ещё раз. Его венок, как и ожидалось, оказался не единственным. Такие же "украшения" висели над койками Эштина и Раста, в углах купе гирляндами свисали хвойные ветки, а дверь и окно были тщательно обрамлены растительным декором. Вагонные небось постарались. А вампир только сейчас вспомнил, что сегодня канун ночи Памяти, "мертвоночи", едва не самой опасной в году. В этот день после захода солнца души умерших с лёгкостью проникали в мир живых. И отнюдь не только с доброжелательными намерениями. Хотя и такое случалось, умершие родственники навещали своих потомков, интересовались их делами, помогали советом. Но чаще всё же грань миров переходили озлобленные духи, жаждущие мщения или просто голодные. Причём гарантии, что дух доберётся именно до своего обидчика, не было никакой, по большей части, "под раздачу" попадал первый встречный. Поэтому после темноты люди старались лишний раз на улицу не показываться. А дома загодя защищали оберегами, кто во что горазд.
На улицах жизнь замирала, но в домах, наоборот, устраивались шумные праздники. Заодно и потому, что духи предпочитали обходить людные сборища стороной. Поэтому в ночь Памяти люди обычно не спали, устраивая празднество до утра. При этом одевали маски, необычные или карнавальные костюмы – чтобы мертвец, пришедший за живым обидчиком, не смог его узнать и найти.
В купе ворвался жизнерадостный Эштин, размахивая яркой маской из папье‑маше с черно‑белыми перьями.
– Смотри, какая классная! В соседнем вагоне продавец, иди, выбери себе что‑нибудь!
– Ещё не хватало, – буркнул Хеннер, которому при виде щенячьего восторга сопляка тут же захотелось надавать мальчишке по шее. Чтоб дурью не маялся.
– Не будь занудой! Ночью в товарном вагоне, что через один от ресторана, будет карнавал. И только не говори, что ты туда не пойдёшь!
Эштин, подпрыгнув повыше, рывком сунул маску на багажную полку (вагон при этом даже тряхнуло, весил всё же парень немало), и опять с тем же радостно‑восторженным выражением уставился на вампира. Тот, неожиданно для себя, успокоился – ну, носится мальчишка, ну, радуется... Пусть его. К счастью, никто его, Хеннера, не может обязать в этой белиберде участвовать. Вампир пожал плечами, лениво отозвался:
– Не пойду.
