'Никто не получает то, чего ожидает, почти всегда нас застают врасплох, — услышала я его мысли.
— Но это несправедливо, — тоненький детский голосок произнес в моей голове. — И неужели это всё? Неужели я приехала? С чемоданом? Это моя судьба? Так много вопросов за такой короткий промежуток времени.
— Нет, ты располагаешь всем временем мира, — снова ощутила я его ответ.
Серьезно, мне казалось, это последнее, что буду делать в жизни. Собственно говоря, думала, что буду вечно вот так стоять закрытой в туалете, где меня никто никогда не найдет. Я, Бог и чемодан. Навсегда.
Тут я услышала шум. Подошла к двери, и вдруг голова Ланы просунулась в ванную комнату. Она раздвинула двери. Оказывается, двери были раздвижными! Ох, уж эти дурацкие раздвижные двери! Тебя же об этой чертовщине никто не предупреждает!
— Я думала, ты обкакалась, — засмеялась Лана.
— Даже хуже, чем ты можешь себе представить.
Мы сели, стараясь собраться с мыслями, а потом попытались изучить карту дома. Мы никак не могли понять, как вообще очутились в этой комнате со стогом сена и как из нее выйти.
Да и карта не особо помогала, потому что всё на ней двигалось. Тем не менее, мы пошли, переходя из одной комнаты в другую, пока не набрели на винтовую лестницу. И эта чертова лестница тоже двигалась, будто мы плыли по воде! Нет, внутри Титаника прямо перед тем, как он затонул. Держась за перила, как за нашу собственную жизнь, мы наконец-то медленно спустились вниз.
Дом был полон народа, что я до этого при моем обостренном состоянии мозга не заметила. Прежде чем слиться с танцующей толпой, мы с Ланой попытались придать нашим лицам нормальное выражение. Я, честно говоря, думала, что на этой вечеринке будут хард-рок типы, выпившие и сексуально озабоченные, но вся атмосфера в доме была пропитана умиротворением. Я заметила едва видимую линию, соединяющую каждого человека с другим, а также со мной и с Ланой, и еще с деревьями на стенах и с прекрасным орнаментом на обоях. Эта линия тянулась к высоким окнам, а после к небу, птицам и облакам.
Темноволосая смуглая женщина подошла и подмигнула мне:
— Сильная вещь, этот Будда. Часами не отпускает. — Она улыбнулась.
«Ничего себе! Другие люди читают мои мысли», решила я и тоже ей улыбнулась, попытавшись думать о ней всё самое хорошее, как и обо всех на этой вечеринке.
Смуглая женщина спросила, хочу ли я кофе из листьев с высокогорий Тибета.
Я чувствовала себя так, будто находилась на очень важной деловой встрече, так что собралась с мыслями и вежливо спросила женщину:
— А кофе меня разбудит?
Я решила, что это самый умный вопрос, который когда-либо задавала в своей жизни.
Женщина внимательно на меня посмотрела, а потом от души рассмеялась:
— От чего ты хочешь проснуться, милая?
Я и не знала. Если честно, никогда еще в жизни не чувствовала себя настолько проснувшейся. Даже на той вечеринке, на которую мы ходили вместе с Сальваторе, было не так.
— Я бы попила кофе, — сказала я.
Кофе мне и не доставало! А кофе ли это? Что-то сладкое, горячее и вкусное. Мы поделили его вместе с Ланой, как две сиротки из «Оливера Твиста». И тут темноволосая женщина принесла вторую чашку, из которой шел еще более заманчивый аромат. В этом горячем напитке растворились все мои страхи и тревоги. Я почувствовала себя чистым светом. Я еще изредка видела проблески яркого света, но эти мгновения ощущались теперь волнами, и они были нежными, позволяющими ощутить их внутри себя. И принять красоту, мудрость и уникальность момента, который я разделяла со всеми остальными. Я почувствовала связь с моим внутренним Богом, с чем-то гораздо глубже и мудрее, чем я когда-либо могла быть. Всё закончилось тем, что я, Лана и смуглая женщина вели самую глубокую беседу за чашкой кофе.
Вполне возможно, что мы разговаривали о чепухе, но было такое ощущение, что мы сказали друг другу всё самое важное, что надо было сказать.
Нам предложили переночевать в доме, но у Ланы были обязательства перед детьми. А я не хотела оставаться без нее. Мне нужен сон, уединение, размышления.
Та же машина отвезла нас обратно в Лондон. Мы проезжали по пустынным улицам ленивым воскресным утром, и в первый раз Лондон предстал передо мной во всем его внушительном богатстве и полном великолепии. Когда свернули на Мэйфер, впечатляющая архитектура и белизна зданий чуть не ослепили меня. Я почувствовала, что этот город заслуживал гораздо большего уважения, чем могла ему дать. Было непреодолимое желание пойти в церковь, и я сказала об этом Лане. Это самая первая мысль, которой я с ней поделилась после нашей вечеринки.
Она посмотрела на меня и прыснула со смеху:
— Приходи ко мне — зажжем свечку.
Я зашла к Лане. Мы зажгли свечку и выпили боснийский кофе. Я была очень уставшей, так что вскоре пошла домой.
Весь следующий день провела в самом глубоком в моей жизни сне, без сновидений, но с ясным ощущением самого состояния сна. Казалось, всё мое тело, включая мозги, обновилось и энергетически зарядилось.
