«Σλα[1]», сказала женщина. «Vερό[2]
Поскольку я ничего не ответила, она протянула мне стакан воды. Я смогла поднять свою руку, чтобы оттолкнуть ее руку. Вода вылилась на пол. Женщина поставила стакан обратно на тумбочку и нежно погладила меня по голове. Мне захотелось зарыдать, как ребенок, когда ощутила ее материнскую грудь над моей головой. В ее движениях было что-то родное и успокаивающее. Тут я вспомнила свою мать, и меня окатила волна воспоминаний. О моей жизни, о прошлом вечере, о том какой ужасной дочерью я была. Без слов я просила Бога простить меня, спасти и дать возможность исправиться. Слезы текли по моим щекам, и я содрогалась в объятиях незнакомой мне женщины, которую скорее всего больше никогда не увижу. А она стояла рядом, терпеливо ожидая, пока я успокоюсь.
Наконец чувство стыда переполнило меня, я схватила чистую одежду, которую она принесла, вытерла слезы и спросила, где туалет. Она привела меня в огромную ванную комнату, где я приняла холодный душ прямо в одежде, которая была на мне. После чего долго снимала с себя мокрую, пристающую к телу одежду. Я вытерлась насухо и надела чистую одежду, которая была на размер больше. Но это не имело значения. Джинсы и черная рубашка. Я оглядела ванную комнату. Окон не было. Тогда решила вернуться обратно в комнату, где находилась женщина.
Когда вошла, в комнате было двое мужчин. Их лица я уже где-то видела.
— Καλά?[3] — спросила меня женщина.
— Да иди ты! — ответила я ей. — Могу я пойти домой? — спросила я, обретя смелость после приема душа.
Один из мужчин дал мне знак сесть на диван. Вид у него был внушительным, так что я повиновалась. Я осталась одна в комнате. Пока сидела на диване, слышала, как они о чем-то громко спорили в коридоре. Казалось, что они с кем-то говорили по телефону. Женщина вернулась в комнату со стаканом воды и аккуратно порезанными дольками лимона. Когда она входила в комнату, мне показалось, что один из мужчин произнес имя Дон Жуана. Говорил ли он с ним по телефону? Я не могла ни о чем их спросить. Все говорили на греческом. А может, я просто не могла набраться храбрости?
Я с жадностью выпила воду с лимоном и сидела на диване, ожидая пока они наконец примут решение о том, что со мной делать.
Двое мужчин снова вошли в комнату. Старший из них сказал на хорошем английском: «Через несколько минут за тобой приедет такси. Мы завяжем тебе глаза. Не бойся. Мы просто должны скрыть от тебя местонахождение дома. Один из охранников довезет тебя. Мы надеемся, что ты не сообщишь полиции о случившимся».
Обращаться в полицию — самое последнее, что могло прийти мне в голову. При моем нелегальном положении в стране я гораздо больше бы потеряла, чем выиграла. И скорее всего эти мужчины об этом знали.
Было раннее утро. Таксист знал мой адрес и довез меня до дома меньше, чем за полчаса. Уверена, что Дон Жуан как-то связан с тем, что со мной произошло прошлой ночью. Но почему? Он организовал мое похищение? Зачем ему это нужно? Или он меня спас? Несмотря на то, что я очень хотела верить в то, что он был моим спасителем, на сердце была нестерпимая тяжесть.
Я не могла заснуть. Минуты длились столетиями. А у меня не было ни травы, ни ракии, ни еще чего-то, чтобы хоть как-то смогло меня успокоить или хотя бы отравить мозг. Единственным утешением было написать это письмо.
Жду с нетерпением твоего письма и надеюсь, что твоя жизнь отличается от моей.
Всем сердцем твоя,
Мия
[1] Σλα (греч.) — Давай!
[2] Vερό (греч.) — Вода.
[3] Καλά? (греч.) — Всё хорошо?
Этого ещё не хватало!
Моя дорогая Мия, что же с нами происходит? Тебя похитили, да и я тоже никак не могу выкарабкаться из собственных проблем. Тебе надо быть осторожнее! Уверена, что во всем замешан Дон Жуан. Кто же ещё, как не он! Я же говорила тебе, держись подальше от богатых и влиятельных, и от политиков.
Кроме всего дерьма с Матиасом, я узнала о том, что беременна. Сначала думала, что у меня задержка из-за стресса — так что особо не беспокоилась. Но потом купила в аптеке тест, и он оказался положительным. Пошла к врачу, который взял у меня анализ крови. И подтвердилось, что я беременна.
Не знаю, что делать. Я сохраню ребенка. Как же иначе? Нет другого выбора.
Я так боюсь… Достаточно ли у меня сил?
Высокомерная тётка с сумкой полной…
Дорогая Мия,
Давно ничего от тебя не слышала. Ты не поменяла номер телефона? Я очень беспокоюсь. Пожалуйста, пиши!
Матиас время от времени звонит. Он до сих пор в Штатах. Какое-то время я ничего не говорила о беременности. Только недавно сообщила. Сначала он был шокирован. Потом стал меня успокаивать, говорил, чтобы я не боялась и что он поможет. Мол скоро у меня будет датское гражданство, и я смогу приехать в Штаты. Он как всегда наивен. Я изучаю право и прекрасно знаю, что могу рассчитывать на датский паспорт в лучшем случае только через два года.
