Недавно мне позвонила женщина, говорившая на американском английском с восточноевропейским акцентом. Это тётя Матиаса. Её зовут Ирис. Она приехала из Штатов, чтобы увидеться со мной. Я с ней встретилась.
Ирис пригласила меня на обед в отель Англетер на Конгенс Нюторв. Можешь себе представить? Я уже предвкушала омаров, устриц, фуа гра…
Я зашла в великолепное здание пятизвездочного отеля со старинными хрустальными люстрами на потолках и увидела элегантно одетую высокую стройную женщину с короткой стильной стрижкой. На вид ей около пятидесяти. Необыкновенна красива. Брюнетка с яркими голубыми глазами, как у Матиаса.
— Анара? — спросила она меня.
— Да, это я.
Ирис осмотрела меня с головы до ног, будто я — лошадь, которую она покупает на базаре.
— Давай для начала выпьем, — сказала она тоном, не допускающим отказа.
Она заказала шампанское.
— Матиас много о тебе рассказывал, что не свойственно для него. Так что решила тебе помочь. Я очень забочусь о моем племяннике.
— Ну и дерьмовое же это место — Копенгаген, — продолжила Ирис. — Я была здесь в молодости. Город ничуть не изменился. Не завидую тебе. Бедняжка, тратишь свою молодость в этой дыре с нескончаемым дождем, ветром и уродским языком!
— Я очень осторожно отношусь к переводу денег, — всё продолжала Ирис. — К международным переводам. Особенно в связи с щекотливой ситуацией, в которую попал Матиас.
— Но что это за ситуация? Могли бы вы объяснить? — обратилась я к ней, бросив на нее такой решительный взгляд, что она отвела глаза.
— Знаешь, девочка, ты слишком молода, чтобы знать что-то о жизни, — сказала она.
А я про себя подумала: «Теперь эта высокомерная богатая сучка будет учить меня жизни!»
Я ничего не сказала, но она поняла по моему выражению лица, что я вся кипела от негодования.
— Ладно, перейду к делу, — зашептала мне в ухо Ирис. — Матиас несколько раз перевозил здесь, в Дании, кокаин для сербов. Он сделал это всего-то раза два, но произошло что-то неожиданное. И сейчас полиция просит его свидетельствовать против друга.
Я слушала, не проронив ни слова.
Ирис расслабилась и вернулась к прежнему высокомерному тону:
— Тебе нечего беспокоиться о Матиасе. Он наслаждается жизнью в Калифорнии.
«Я в этом не сомневаюсь», подумала я с горечью.
— Ведь он — актёр, — продолжала Ирис. — Калифорния — лучшее место. Даже хорошо, что он связался с наркотиками. У него была веская причина уехать из Дании. Я всегда его уговаривала жить со мной. Ведь у него green card. Он получил её благодаря мне. Я не как его мать, такая непрактичная и ещё вышла замуж за деревенщину из Боснии, который работал на фабрике Danish Crown.
— Этот деревенщина — отец Матиаса, — напомнила я Ирис.
Отец Матиаса — инженер, но когда приехал в Данию, он согласился на любую работу, чтобы обеспечивать семью.
— Да, жаль, что он — отец Матиаса, — выдохнула Ирис.
Она начала меня раздражать, и я наврала:
— Не смогу с вами пообедать. Мне нельзя ничего есть. Сейчас Рамадан — у меня пост.
Глупая отговорка после выпитого бокала шампанского. Но я была уверена, что она ничего не знает о Рамадане.
Ирис посмотрела на меня с испугом в глазах:
— Ничего страшного, если тебе нельзя есть.
Она сунула мне какую-то сумку.
— Пожалуйста, возьми. Матиас умолял, чтобы я тебе передала. Это от него. Обещай, что раскроешь её у себя дома.
Она вызвала такси и заплатила за него. Придя домой, я открыла сумку. Она была доверху наполнена зелёными баксами. Я начала считать. Их было десять тысяч.
Тогда я стала вспоминать, что Матиас рассказывал о своей тёте Ирис из Калифорнии. Она работала в Штатах моделью. А потом вышла замуж за очень богатого американца, который вскоре умер, оставив ей всё своё состояние и несколько домов. У Ирис нет детей. Матиас с теплотой вспоминал счастливые моменты из своего детства, которые проводил с ней. Ирис часто бывала в Копенгагене. Они посещали Тиволи[4], Дюрехаун[5] и даже ездили на Ривьеру к белоснежным скалам Мёна[6]. Ирис забирала Матиаса в Калифорнию, где он гостил у неё целое лето. Поэтому Матиас говорит по-английски без акцента. «С ней было здорово и интересно», вспоминал он.
Но с возрастом Ирис изменилась. С ней становилось всё сложнее, и Матиас начал её избегать. Каждый раз, когда Ирис хотела приехать в Копенгаген, Матиас придумывал причину, чтобы с ней не встречаться. Врал, что ему надо ехать на съемки в Норвегию, в горы…
Что за история, моя дорогая! До сих пор не могу прийти в себя. Пошлю тебе деньги через Western Union.
Что касается любимого Матиаса и его криминальную активность, уж лучше промолчу.
До скорого!
Всё, что осталось — секс по телефону
Дорогая Мия,
Наши отношения с Матиасом достигли кульминации. Я не могу его видеть и до него дотронуться. Что ещё остается? Разговоры по телефону. А ведь он ненавидит говорить по телефону. Писать сообщения он не умеет. Ведь он — не романтик.
В прошлый раз я расспросила его о сумке, которую привезла Ирис.
— Интересная сумка. И что теперь? Сербы или полиция будут за мной следить?
