Эмили мысленно возносит хвалу всем богам за то, что эта дуреха не додумалась пригласить шефа с собой. А все к этому и шло!..
«Прометей» был даже не клубом, а самым что ни на есть классическим пабом с живой музыкой. Ире было принципиально отметить день рождения в тот же день после работы, что она мотивировала «настоящим праздничным духом», теряющим свою силу на завтра или послезавтра. И не смущало же девчонку, что шел первый час ночи, и можно было бы организовать веселье в свои выходные… Нет и точка. Вот и пришлось Эмили подъехать к двенадцати на работу, чтобы присоединиться к коллегам. А теперь она с любопытством рассматривала обстановку, с досадой отмечая, что здесь негде танцевать. А ведь только за этим-то и пришла…
Правда, настроение заметно повысилось, когда компания нашла своеобразный выход — девчонки после пары шотов начали выплясывать в заполненном людьми проходе у стойки. Субботняя давка и направленные на них многочисленные сальные взгляды пыла никак не убавляли. Эмили могла позволить себе только бокал шампанского, не планируя смешивать алкоголь со снотворным. Но ей нравилась обстановка, и совсем не обязательно пить, чтобы веселиться.
Да…наверное ей этого действительно не хватало… Как давно она не чувствовала этой легкости, намеренно выпадая из пространства… Всё вмиг исчезло. Кроме самой Эмили, ее боли и исцеляющего полета… Как всегда, девушка отдалась ритму, забыв о существовании внешнего мира. Движения попеременно то замедлялись, то убыстрялись…то рисовали узоры в воздухе, то повторяли изгибы тела. Энергия увеличивалась и била ключом, требуя больше и больше. Энтузиазм оказался заразительным, и она даже не заметила, когда и каким образом оказалась на столешнице бара вместе с именинницей. Не слышала общего подбадривающего гула и свистов, не заметила, как осталась одна, когда Ира спустилась «подзарядиться». Сумасшествие в ней в такие моменты жило по своим неведомым правилам. И ему было невдомек, как оно выглядит со стороны. Адреналин в крови подстегивал не останавливаться. Излить мучительные вопросы и терзающие мысли в танец. Свобода… Истинная… Незаменимая… Вожделенная… Долгожданная…
Очнулась мгновенно, когда вместе с началом новой песни почувствовала взгляд…слишком пристальный, давящий и требовательный. Раньше с ней такого не бывало — из этого состояния ничто не могло вывести, пока Эмили сама не заканчивала свое безумие. Выжав все до последней капли.
А сейчас…она тут же наткнулась на угрюмого обладателя этого самого пронзительного взгляда. Застыла под ним, сделавшись каменным изваянием и…опустила веки…
Силу момента сложно переоценить… Она грандиозна и неподавляема в своей способности смести все незначительные факторы…
«Дыхание твоё разрывало мою тишину.
Ты в одном флаконе мой палач, я тебя люблю.
Ты в одном флаконе мой судья, но не зли меня…
Береги себя, если рядом нет меня.
Будто бы последний день Помпеи,
Были объятия и поцелуи.
И я держу тебя сильнее, и я держу тебя сильнее…
Докоснуться тебя…как до луны,
так далеко, так, словно. так невозможно…
Я закрыл глаза: твой силуэт, твой запах
и твой нежный голос…
И даже если через годы мы случайно
среди сотен людей повстречаемся…
Как до Луны, так далеко, так невозможно…».*
Эмили разворачивается спиной, поддавшись внутреннему зову, и…делает шаг назад, раскинув руки в стороны и падая в готовые подхватить ее ладони десятков чужих людей… Пока единственный, кому она мечтала себя подарить, стоит в стороне, наблюдая за ее полетом в бездну.
«То, что мы говорим, ничто
по сравнению с тем, что мы чувствуем».
Л. Толстой
— У тебя зрачки расширены снова, — произносит он тихо, когда ему удается выловить её из толпы и опустить на ноги напротив себя. — Ты ненормальная, если это не наркотики…
Девушка счастливо улыбается, игнорируя мурашки от его проникновенного голоса. Значит, поверил. Хотя, сейчас для нее не существует обид и предрассудков, экстаз еще не отпустил…
— Это называют эйфорией, Марсель… — смотрит ему в глаза, бросая вызов.
Мужчина цепенеет от того, как она протягивает его имя — это заметно. И Эмили с прискорбием внезапно осознает, что лишь второй раз в жизни обращается к нему так. А ведь нарекли-то красиво… Хочется смаковать каждую букву. Только возможности такой не выпадало.
Друзья зовут продолжить веселье, а Эмили никак не может оторваться от созерцания этих омутов. Хамелеоны. Янтарно-зеленые с яркой, ну просто нереально черной радужкой. И ощущение, что ресницы накрашены, настолько они темные и густые. А ведь волосы у него намного светлее — выцветший каштан. Откуда такой контраст? А в щетине прослеживаются рыженькие огоньки. Уникальное сочетание… Что за шутка или чудо природы?
— Ты здесь больше не останешься, Эмили. Прощайся, уходим.
Марсель серьезен и сосредоточен в своем безапелляционном заявлении. Её коробит от этого. Неужели свобода была мнимой?
— С какой стати? — девушка недовольно морщится, воинственно скрестив руки на груди. — К тебе вернулись приступы гиперопеки?
