Девушка любила родных до сумасшествия, но к старшей сестре относилась с особым трепетом, считая ее сосредоточением спокойствия и мудрости. А, может, дело в том, что она с детства всегда возилась с ней больше других? С Лали было легко что-то обсудить, ее умение слушать и слышать подкупало. И Эмили знала, что рано или поздно созреет до исповеди.
— Я прекрасно понимаю, что мое поведение кажется всем странным. Но есть вещи, которые я не в силах объяснить. Мне нужно уединение, я приду в норму. Со мной все хорошо.
Казалось, это сказано больше для нее самой, чем для встревоженной собеседницы. И очень хотелось верить, что так и есть. И мрак, царивший в душе, не поглотит ее. А, наоборот, она сможет его обуздать.
Лали ушла, и Эмили откинулась на подушки, прикрыв глаза.
Снова бежать, бежать и бежать. По-детски глупо, но хочется спрятаться от этих назойливых мыслей и чувств. Больше трех лет девушка никак не может найти себе места. Внутри все рвется каждый раз, когда задумывается о том, кто же она на самом деле? Будто рана, весьма некачественно зашитая недобросовестным хирургом. И швы расходятся, стоит только сделать неосторожное движение.
Если бы Эмили знала, как себе помочь… Ведь все специалисты, к которым успела обратиться за этот срок, твердили одно и тоже — ты должна сделать это сама. Принять, осознать, простить и жить дальше.
Но не получалось!
Не получалось ничего из этого лаконичного списка!
Только скрежетать зубами от непринятия, осуждения и дикой боли, что приносили эти жестокие истины.
У нее действительно больше нет ориентиров. Всё смешалось.
«Не бойтесь, я так запрячу своё горе в глубине сердца,
я сделаю его таким далеким, таким тайным,
что вам даже не придётся ему соболезновать».
А. Дюма «Граф Монте-Кристо»
— В каком смысле?.. Как это сосед?
Эмили застыла в потрясении, не зная, плакать ей или смеяться.
Они с сестрами наводили порядок в холостяцкой квартире Ваграма, в которой теперь должна была жить девушка. Родители были готовы свыкнуться с мыслью, что дочь будет не с ними, только при условии обеспечения некого надзора.
Никто из них даже не представлял себе, насколько опасно то, что было сделано. Ибо этот самый надзор — Марсель.
— Наивно полагать, что тебя пустят одну без присмотра, — вытирая окно, фыркнула Ивета. — Мы, может и современная по некоторым меркам армянская семья, но не до такой степени.
— Но я же жила в Москве… — слабый протест после пережитого шока.
— Ты там училась, Эми. И дядя всегда мог проконтролировать.
Эмили нахмурилась, отчетливо вспоминая ссоры с двоюродной сестрой, из-за которой в конечном итоге и съехала от родственников, три года прожив в съемной квартире. Да, мамин брат всегда был поблизости, и она чувствовала себя под опекой. Но кто сказал, что ей это нравилось?
— Значит, он живет двумя этажами выше? — осторожно поинтересовалась девушка. — Не в том загородном доме?
— За это время многое изменилось. Марсель снова вернулся к делам, и поэтому обязан быть в городе.
— Логично, что лучшие друзья имеют жилища по соседству, — Ивета остановилась, задумавшись. — Все же нам так будет спокойнее. Марсель хороший человек, надежный, да и поможет, если что понадобится.
Эмили отказывалась верить в происходящее. То есть, по закону подлости вселенского масштаба ей в «помощники» и «покровители» достался именно мужчина, по которому она так страдала?
— Чья была идея? — придав тону безразличности, девушка продолжила вытирать комод.
— Папа обсудил с Ваграмом, — проговорила Лали, задирая голову, чтобы дотянуться до дальней части люстры, которую тщательно отмывала.
— Ну, конечно, — выдохнула Эмили обреченно.
Несколькими часами позже, когда осталась одна, девушка сидела на широком подоконнике, рассматривая прохожих в темноте. Естественно, надеялась зацепить фигуру Марселя, но тщетно.
Интересно, а как отреагировал на возложенную миссию сам мужчина? Почувствовал ли раздражение, что придется возиться с той самой «малолеткой»? А, может, он пока и не в курсе? Или согласился, мысленно послав ко всем чертям, не собираясь с ней даже здороваться? Ведь Эмили действительно вела себя с ним по-скотски в тот день. И только они оба знали, какие причины подстегивали ее.
Раздраженно вздохнув, девушка слезла с подоконника, направившись в кухню. Усталость взяла свое, и она выпила снотворное, а потом улеглась спать. Главное — не думать о том, кто находится этажами выше.
Это слишком убийственно для ее расшатанной психики.
* * *
Лето было в самом разгаре, и пока все наслаждались солнечными ваннами, Эмили изнывала от жары, успевшая привыкнуть к московской погоде. Выполняя просьбу Иветы, девушка осторожно катила коляску с племянником по набережной, время от времени заглядывая под козырек. Она понимала, что ждать нечего, и изменений не будет, но все равно постоянно наклонялась, будто в ожидании чуда.
Сердце сжималось от боли. Такой он красивый, слов нет… Но абсолютно неподвижный и бесстрастный к этому миру. Как так получилось? Микроцефалия не такой частый диагноз, но у сестры с зятем родился сын с таким отклонением, а ведь ничто не предвещало…
