Марсель в два шага преодолел расстояние между ними и решительно оплел запястье девушки, не обращая внимания на ярый протест в виде кулачка на своей спине.
— Какого черта! — зашипело это маленькое существо, дергаясь. — Старческий маразм вступил в силу?! Не понимаешь, что тебе говорят?
— За языком следи. Могу и по губам дать. Даже не сомневайся.
Он уверенно вёл её к выходу, огибая танцующих.
На улице в прямом смысле этого слова запихнул в свою машину и заблокировал двери, пропуская мимо ушей не самые лицеприятные эпитеты. Затем постоял около минуты, глядя на неё и вздыхая. Девушка скрестила руки на груди и отвернулась, дрожа от ярости.
А что Марсель мог сделать? Как поступить в такой ситуации? Оставить её на растерзание возбужденным юнцам?
Когда несколько недель назад Ваграм просил его «присмотреть» за Эмили, теперь проживающей в его квартире, мужчина был здорово удивлен сложившимся обстоятельствам. И не воспринял всерьез нависшую угрозу. А зря! Стоило бы вспомнить, что нежная глупая девочка, считавшая, будто влюблена в него, спустя несколько лет случайно появилась на его помолвке и повела себя как прожженная стерва. Уже только это сулило ему проблемы от одного её присутствия.
Она не забыла. И тем более — не простила. Слишком задета женская гордость. Но по-другому и не могло быть.
Главное, чтобы Эмили оставила в прошлом эти мнимые чувства. Марсель в них и не верил, отметая прочь. Она же была полнейшим ребенком в свои восемнадцать.
Но сейчас это и не имело значения. Для него девушка являлась свояченицей друга, попросившего держать ту в поле зрения. Кто бы мог подумать, что эти просьбы имели под собой такую почву? Ему ведь казалось, это всего лишь пресловутая армянская тревожность. Знала ли её семья о том, чем Эмили занята глубокой ночью в одном из самых популярных клубов в одиночестве?
Мужчина в гневе махнул рукой и поспешил вернуться вовнутрь, чтобы завершить дела. Лишь спустя час ему удалось закончить неприятный разговор и дать указания.
Когда он подошел к машине и увидел, как хрупкое тело свернулось калачиком на заднем сидении, что-то внутри безнадежно оборвалось. Такая беззащитная, милая, уставшая. Эмили действительно заснула, ибо не пошевелилась, даже когда Марсель завел двигатель. В такой обстановке спустя десять минуть он припарковался у дома. И попытался осторожно взять её на руки. Несколько настораживало, что она спит настолько глубоко, это не особо нормально. И впрямь ребенок, обессилевший за день.
Всё же это смахивает на употребление каких-то препаратов.
Эмили была невероятно легкой. Будто у него на груди покоилась какая-то невесомость. Необъяснимое чувство зарождалось и разрасталось с невероятной скоростью, пока лифт поднимал их на девятый этаж. Мужчина открыл дверь и в темноте прошел в спальню, где опустил свою ношу на покрывало. После чего направился в коридор, где в одном из шкафных отсеков отыскал запасные ключи, оставленные Ваграмом очень много лет назад на форс-мажорные случаи.
Не раздумывая ни секунды, твердо уверенный в правильности своего поступка, вновь аккуратно сгреб спящую девушку и спустился на седьмой этаж. Уже в квартире медленно побрел к кровати, опуская на неё нарушительницу своего спокойствия. После чего снял с неё обувь, задержавшись на изящных щиколотках чуть дольше положенного, и прикрыл тонким одеялом.
Надо было развернуться и уйти, поскольку его миссия была выполнена. Но Марсель отошел на пару шагов, словно боялся собственной реакции, и остановился, разглядывая Эмили в слабом свете уличного фонаря.
Таких не бывает. Поражает то, насколько она совершенна в своей красоте. Эти огромные серебряные глаза, тонкие черты лица, пухлые очерченные губы, прямой носик, густые вьющиеся крупными кольцами каштановые волосы… А фигура? Где остался угловатый подросток с лишним весом? Перед ним было идеальное женское тело с тонкой талией и внушительной для своего сложения грудью.
Эмили — воплощение женского начала. Она манила, даже когда была полноватым милым ребенком, обещающим расцвести в неземную красавицу с такими исходными данными. В этой девушке всё было необычно. Приковывало взгляд, вызывало желание… Очень неправильное, гнусное и запретное. То же самое, что возникло в нем несколько лет назад, когда Эмили попыталась соблазнить его…
Не столь поразительно было её поведение, сколь ошарашила самого Марселя собственная реакция на юную обольстительницу. И это пугало, злило и заставляло сомневаться в своей адекватности. Хотеть малышку? Желторотого птенца, ничего не смыслящего в этой жизни? Глупо полагающего, что калека — это её судьба?..
Твердым размеренным шагом мужчина покинул её обитель и поднялся к себе. В комнате стойко ощущался женский запах. Запах, который не изменился с тех самых пор, когда он впервые вобрал его в легкие, понимая, что это далеко не детский аромат. Нотки мускуса и цитруса щекотали ноздри и попадали в организм, обволакивая внутренности. Сколько она пролежала на этой кровати? Полминуты? А шлейф такой, будто часами распыляла духи.
