Если бы Марсель вконец превратился в подонка, коим одно время успешно слыл, сейчас ее участь его никак не интересовала бы. Все обстоит с точностью наоборот.
Тишину ночи нарушает шумный протяжный выдох.
— Ладно, ты творишь сумасшествия… А я? Что творю я, Эмили? М-м? — обреченный шепот. — Что. Я. Творю.
Взрослый мужик на пороге собственной свадьбы, повиновавшийся обострившимся бл*дским инстинктам, да еще и с кем?! Не мог он просто взять и получить удовольствие от того, что ему предложено, пусть именно этого она и просит.
Марсель был в полнейшем раздрае. С одной стороны, да, они ничего друг другу не обещали, ничего не должны, можно насладиться этим временем и отпустить. В конце концов, он и Нелли не клялся в верности до свадьбы. После — да. По сути, никакой вины за ним нет. И вот здесь начинается самое интересное. С другой стороны, Эмили не кто-то с улицы, не посторонняя девушка, а член семьи, в которую мужчина вхож. И это не может просто кануть в Лету и остаться без последствий. А даже если бы и могло, то есть, если бы не было фактора семьи, он все равно о ней не забыл бы…
Уткнувшись подбородком в ее макушку, Марсель улыбнулся. Лениво, чувственно.
Самая красивая девочка…
* * *
— Можно несколько круассанов с разными начинками? — Марсель разглядывает аппетитные кондитерские изделия в нерешительности.
— Со всеми? Шоколад, сыр, джем, сгущенка, нутелла?
— Да. И по два.
Девушка-кассир улыбается ему, принимая заказ, и живо упаковывает перечисленное.
Он наблюдает за ней, время от времени с удивлением ловя заинтересованные взгляды, брошенные исподтишка. Странно…
— Вот, пожалуйста. Оплата картой или наличными?
— Картой.
— Какое у Вас имя красивое, — протягивает, одаривая кокетством. — Никогда не слышала здесь…
— Да… — мужчина слегка растерян. — Спасибо.
По пути размышляя над её поведением, Марсель пытался вспомнить, когда с ним последний раз столь открыто заигрывали? Сколько лет прошло с тех пор, как женщины сами вешались ему на шею после одно-двух намеков… Словно в прошлой жизни.
Дверь старается открыть бесшумно, но услышав музыку, уже не пытается быть тихим. Проходит внутрь как раз к моменту, когда Эмили в коротеньких спортивных шортах и топе делает очередное приседание, сосредоточенно глядя перед собой. Это зрелище захватывает его… Напрягающиеся-расслабляющиеся полушария, прямая спина, согнутые в локте руки, ровные красивые ноги… Хорошо, что она стоит не лицом к нему, и у него есть возможность понаблюдать.
Затем девушка опускается на коврик и принимает стойку планки. Тело её вытягивается струной с гордо торчащей округлой попой. Она начинает напевать себе под нос, и мужчина прислушивается к её голосу. Когда песня сменяется, Эмили замолкает. Это длится довольно долго. И он напоминает себе извращенца.
В какой-то момент Марсель отмирает и кладет бумажные пакеты на столешницу. Этот звук привлекает внимание юной спортсменки, которая тут же поворачивает голову в этом неудобном положении, встретившись с ним глазами. Что она там прочитала — не особо ясно, но в следующую секунду проворно встала на ноги и направилась к остолбеневшему мужчине.
— О! — указывает на круассаны. — А я думала, ты ушел.
И смущенно проводит по шее в каком-то беззащитном жесте.
И всё.
Ему срывает тормоза.
Делает шаг и хватает её за ягодицы, сажая рядом с десертом. Давит на поясницу, приближая к себе, и обрушивается на девичьи губы, сминая, поглощая, выражая свой голод.
— Как же сложно сдерживаться рядом с тобой… — выдыхает через время.
— И не надо… — сообщает рвано, затуманенным взглядом призывая его к действиям.
Знала бы, как опасно давать карт-бланш возбужденному здоровому мужику, вряд ли бы осмелилась бросаться такими заявлениями.
Марсель стянул резинку, распуская её волосы, затем зарылся в них своей пятерней, обхватывая макушку, натягивая у корней, чтобы она откинула голову назад. После чего с первобытном рыком приник к шее, по которой она совсем недавно скользила пальцами, пытаясь скрыть неловкость… Поймал ртом бьющуюся венку, чувствуя, как вибрирует от его действий девушка, и слегка улыбнулся, когда та вжалась в него.
Дорожками поцелуев прошел по подбородку, добравшись до маленького ушка, и прикусил мочку, вызвав дрожь по её телу. Ему нравилось познавать Эмили. Наслаждаться яркими реакциями, выдающими неопытность и наряду с этим честность, страстность… С ней нельзя забываться и придаваться животному инстинкту, требующему быстрой разрядки. Не время. Её надо раскрывать, обучать, направлять.
Эмили следует вкушать. Смаковать. Растягивать удовольствие.
Что Марсель и проделывает, стаскивая топик и приступая к груди. Дразнит, то кусая, то целуя, то перекатывая маленькие острые вершинки, руками нежно сминая полушария. Смотрит, как она выгибается, не в силах устоять. Ресницы подрагивают, веки прикрыты, пухлые губы полуоткрыты, выпуская рваное горячее дыхание.
Идеальная девочка. От неё сносит крышу…
Чувство, которого давно не было в его жизни. Да и было ли оно когда-нибудь таким…чистым? Чтобы наслаждение партнера было важнее своего собственного?
