— Поздравляю! Ждем красного диплома… — разрядил обстановку Давид, подняв рюмку, которую тут же выпил залпом.
Казалось, это должно помочь, но сделалось только хуже, ибо пьющим его еще не видели. А уж пьющим в одиночку и подавно. Ивета отрешенно встала из-за стола и направилась к коляске с Артемом. Что-то совсем далеко от идиллии. В гостиной царила тишина ровно до той секунды, пока в неё вихрем не влетел маленький Тигранчик с неописуемо гаденькой улыбкой на лице. Его пухлый двухлетний брат Арлен пытался мчаться на той же скорости за ним, протестующе вытянув руки, требуя что-то отдать обратно. Естественно, не замечая ничего вокруг, они пронеслись у журнального столика, на котором стояла небольшая ваза. В следующую секунду раздался характерный шлепок и звук разлетающегося вдребезги стекла. И тут притихли даже дети.
— На счастье! — невозмутимо огласил вердикт тот же Давид, что-то интенсивно прожевывая.
Ой, ли?
Эмили сильно сомневалась в этом…
«— Обязательно запишу это в своём дневнике.
— Что именно?
— Обжегшееся дитя любит огонь».
Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»
Плюсов в том, что ты родилась и выросла в достатке, полно. Есть только один очевидный минус — за деньги не купишь себе душевной гармонии. А ее отсутствие вызывает раздрай. Полнейший разброд в делах и отношениях. Можно, кончено, поспорить, утверждая, что с увесистым кошельком перенести невзгоды легче, только вот, кому оно надо, если дело не в толщине бумажника?..
Уже который раз Эмили не покидало ощущение, что за ней следят. Дурацкая фрустрация, будь она неладна. Сначала, было, подумала, может, семья перегнула палку в погоне за контролем? Но внутреннее чутье ей подсказывало, что те не опустились бы до такого. Есть вариант, что это Марсель перестарался, пытаясь добросовестно выполнить просьбу друга. Делать ему нечего? Тоже отпадает. После того злополучного столкновения в клубе они не пересекались, и хорошо. Иначе девушка за себя не ручалась бы.
Дойдя до подъезда, она вновь оглянулась. Никого. Неужели ее опять одолевают беспричинные панические атаки, только уже иного характера? Ведь это гнетущее чувство преследования так реалистично. От этой мысли Эмили содрогнулась и поняла, что горло сжимает характерный спазм, от которого становилось еще страшнее. На подкорке сознания все же существует вероятность возвращения тех плачевный дней, когда ужас сковывал тело при любой попытке выйти из дома, за пределами которого мир казался опасным и стремящимся ее уничтожить.
Боже, только не это…
Открыв дверь, девушка вошла и плотно прикрыла ту за собой. Медленно поднимаясь по лестнице, начала практиковать глубокое дыхание, и через пару пролетов ей полегчало. Небольшая ломка отступила. И Эмили захотелось застонать от радости. Показалось. Переутомилась.
Только она хотела улыбнуться, как на пути у нее возник спешащий и изучающий какие-то бумаги в руках…Марсель.
За прошедшие полтора месяца это была первая встреча в доме. Неожиданная и удивительная — впервые за полтора месяца под одной крышей! С ума сойти! Вот тебе и горе-соседи…
— Лифт сломан? — изумляется мужчина, заметив ее перед собой.
Нет, серьезно? Эмили опешила от этого вопроса. Это всё, что он мог сказать?
И внезапно ее охватила прежняя ярость. Дикая, необузданная, пожирающая. Как в то утро, когда проснулась в своей постели и вспомнила события вечера, благодаря которым отключилась в чужой машине. Смущал ее не столько тот факт, что она оказалась в собственной кровати и выспалась без таблеток впервые за три года, сколько наглость этого мужлана, посмевшего вести себя с ней так, будто имеет на это какие-либо права. Как же хотелось треснуть по этой покрытой густой растительностью щеке. Как можно болезненнее…
Но что это даст, если для него сие действие будет сродни щелчку по носу?
Девушка смерила его испепеляющим взглядом, приходя в бешенство от того, насколько он возвышается над ней. Мало того, что сам исполинского роста, так еще и дополнительные шесть-семь ступеней играют далеко не в её пользу. Никогда еще свои родные сто сорок восемь сантиметров не казались ей настолько предательски…ущербными. Это било по самолюбию. А оно и так успело из-за него пострадать сполна. Хватит.
Отойдя в сторону на пару шагов, Эмили стала подниматься, злобно поджимая губы. Неподдельное изумление на лице Марселя чертовски забавляло. Но недолго.
— Ты оглохла? Я спросил, лифт сломан? Почему ты поднимаешься на седьмой этаж пешком?
Очень хотелось промолчать. Очень. Но этот грубый тон вынудил её огрызнуться:
— А почему ты спускаешься с девятого этажа пешком? Что, не помещаешься в кабинку, гиперион*?
Стало чуточку не по себе, когда мужчина, хмуро сдвинув брови, направился к ней, оставляя расстояние лишь в две ступеньки.
— Повторяю, Эмили, я могу дать по губам. Очень ощутимо, — наклоняется, смотря прямо в глаза. — На этот раз прощаю. Радует, что ты хотя бы немного начитана. Исходя из твоей логики, ты не пользуешься лифтом, потому что не достаешь до нужной кнопки?
