Двадцать три и запрещенные вещества. Они вошли в его обыденность внезапно и являли собой еще один вызов. Кругом простофили, не умеющие контролировать себя. А он — Марсель. Он — крутой. Он — другой. Попробует и покажет всем, как надо…
Тяжесть препаратов росла постепенно. Почти год удавалось держаться на плаву, но потом, естественно, все закончилось. И закончилось по тому же сценарию, что и у большинства — продажа вещей, на средства от которой приобреталась запрещенка. И не только себе. Девки вокруг стали крутиться второсортные, и его это устраивало — они не кривили рты в презрении в отличие от святош, а торчали с ним вместе. Пока одна из них попросту больше не очнулась…
Следствие прикрыли быстро, никому не хотелось возиться с делом очередного нарика. Нелицеприятная правда жизни. Следствие прикрыли, да. Но осадок-то остался. Новый круг по Данте. Слезы матери. Сжатые в одну линию губы отца. И осознание, что у него на руках умер человек. Была девушка — нет девушки. Понятно, что он лишь косвенно причастен к ее смерти. Но воспаленное сознание отягощает это понимание. Категорический отказ лечиться вынудил родителя пойти на крайние меры — клуб фактически отнят, квартира умело переписана на собственное имя, чтобы ее не пустили в расход на пути к приобретению наркотиков. Отношения с окружением испорчены, даже Ваграм отказался дать денег взаймы, за что был послан в живописные дали. Еще другом звался.
Ему теперь часто не верили…
Стойкое чувство, что жизнь превратилась в черный тоннель. Где-то там в конце брезжит свет. Конечно, Марсель к нему дойдет, он сильный и выносливый. А сейчас ему надо думать, как остаться на плаву. С главой семейства попеременно сглаживались углы, а потом снова все обострялось. В основном, помогали обещания. Которые выполнялись на короткий срок. Пока не наступит ломка. Адово пекло, вынуждающее гасить агонию единственным доступным средством — очередной дозой. У него как-то всегда получалось добыть средства, поэтому репутация платежеспособного и возвращающего долги клиента была нерушима.
Тем временем у Ника наладилось на личном фронте, он поделился шикарной новостью — собирается жениться через пару месяцев. И Марсель задумался, разница в четыре года была не столь значительной, и если брат созрел в свои двадцать восемь, то, может, и ему присмотреться?.. Странные мысли. Но что только не лезет в голову наркоману…
Эта — бл*дь, та — бл*дь, следующая — выскочка, еще одна — пустышка. Он такой распрекрасный «завидный» жених, но они все — не те…
Амалию парень заметил, когда подвозил очередную пассию в университет. Такую буйную копну волос невозможно было пропустить… Завитки мелких черных колечек врезались в память яркой вспышкой. Молоденькая, улыбчивая и эффектная девушка прочно засела в мыслях. Кто бы мог подумать, что она будет такой гордой и недоступной?.. Ведь не обладала сногсшибательной красотой, но зато в ней определенно был стержень, стать, очарование. Марселю нравилось её добиваться, беседовать, завоевывать территорию. Уже четко прослеживалась готовность девушки покориться, и тут о них узнали ее родные. А Сочи — город небольшой, уютный, где многие друг друга знают не через шесть*, а всего лишь два-три рукопожатия… Естественно, ей запретили с ним встречаться. Да и куда это годится — ничего не сделал по правилам: ни разрешения у старших не взял, ни с братом не встретился, ни намерений не обозначил…а еще слухи о том, что наркоман… В общем, не чета такой примерной ляле с блестящим будущим.
Запреты Марсель не любил. Как и любой мужчина с горячей кровью. Решение украсть невесту было принято молниеносно. Ну, а что? Скоро ему двадцать пять, семья состоятельная, девочку прокормит, оденет, обучит… И Амалия будет хорошей дочерью, как мама и мечтала когда-то…
Была в душе какая-то сомнительная надежда, что появление жены как-то отрезвит его и поможет остановить этот темный водоворот. На задворках подсознания маячила опасная мысль — Марселя затянуло, инфинум и супремум контроля стерлись…
Друзья потихоньку отворачивались от него. Родственники, встречающие на улице, предпочитали менять направление — наслышаны об образе жизни. Родители теряли надежду на то, что вновь могут увидеть прежнего сына… Даже горечь в голосе брата, просящего прийти в себя, и та не тронула. Он уговаривал приехать к нему, сменить обстановку, взяться за другое дело, даже грозился прилететь сам… Но Марсель уверял, что всё в пределах разумного. У него получалось. Он умел владеть собой в такие минуты… Пускать пыль в глаза. А у самого в крови циркулировала бессменная эйфория.
И эта вседозволенность окрыляла…
Автомобиль был единственной недвижимостью, приобретенной на его имя. Он, естественно, продал тот давно. Купил вариант попроще, потрепаннее. Часто нужна была замена различных деталей, машина работала не особо исправно. Но кого это волновало? Главное, колеса вертятся…
