— Он не ценит вас.
— Лина, достань пирог из духовки. — бросила она фартук на стол, и тяжело дыша, вышла из кухни.
Пирог получился ароматным и мягким. Начинка пропиталась, а сам он даже не подгорел, как это бывало у меня дома с мамой. Софи так и не спустилась обратно ко мне.
— Подай в гостиную. — слышу голос его отца.
Есть же прислуги, почему именно я накрываю на стол? Я разрезаю пирог на равные части и кладу тарелку на поднос. Он ждал меня, сидя за столом один. Никого больше в гостиной не было. Я ставлю поднос, в центр стола располагаю тарелку с пирогом. Маленькую чашечку пододвигаю к нему и из заварного чайника наливаю ему горячий чай.
Серьезность мистера Моретти пугала, иногда он чересчур молчалив, а иногда..
— И что ты стоишь? — обратился он ко мне.
— Вы не пригласили меня за стол. — стою возле него. За шестнадцать дней я запомнила все правила адского дома.
— Сядь. — только я пристраиваю свою пятую точку на стул, как он неожиданно улыбается. — Не за стол, а на пол.
— На пол? — моё лицо исказилось в неприятной гримасе, но противиться я не могла.
Развязываю фартук и вешаю его на спинку стула, опускаюсь сначала на колени, а потом приземляюсь на пол. Он рассматривает меня. Ни грамма эмоций. Берёт кусок пирога и надкусывает.
— Похвально. — говорит он. — Ты очень вкусно готовишь.
— Благодарю, но мне помогала ваша жена. — на последнем слове я сделала особый акцент. — Любимая жена. — добавляю.
— Но её же здесь нет, значит хвалю я только тебя. — Моретти перевёл взгляд на свои коленки и похлопал по ним ладошкой. — Иди сюда, Лина.
— Зачем?
Поднимаюсь с пола, стягиваю фартук со стула, прижимая его к себе. Он повторно постукивает по своим ногам, призывая меня сесть к нему на коленки. Взрослый мужчина, который старше меня более, чем на двадцать лет, у которого есть жена, хочет, чтобы я села к нему на колени.
— Присядь. — строже произносит он.
Ничего не остаётся, как исполнить это. Я медленно подхожу к нему, постоянно оборачиваясь, чтобы нас никто не заметил. Он хватает меня за руку и силой сажает к себе. Мои короткие ножки парят в воздухе. Моретти пододвигает меня ближе, и я чувствую его затвердевший член. Его дыхание становится прерывистым, а позже я начинаю ощущать, как он касается губами моего плеча.
— Уберите свои руки! — пытаюсь скинуть его руки со своей талии.
— Закрой рот. Ты здесь никто, поэтому будешь выполнять всё, что тебе говорят. Поняла!? — дергает он мои волосы. — Если я захочу, чтобы ты пришла ко мне сегодня ночью в кабинет, значит ты безоговорочно берешь и приходишь.
— П-поняла.
Он отпускает меня и сталкивает на пол. В это время в гостиную заходит Тима, минуту опешив, он стоял, наблюдая за тем, как я на дрожащих ногах поднимаюсь с пола.
— Аккуратнее. — берет он меня под локоть. — Что-то случилось? — спрашивает Тима.
— Нет.
Я бы могла ему сказать, что его папаша пристает ко мне, но не уверена, что Тима бросился бы меня защищать. Он сам говорил, что зависим от отца, поэтому жаловаться на человека, от которого по-сути я тоже завишу - бесполезно.
— Можно поговорить с тобой?
— О чём? — удивился Тима.
— Пойдём наверх.
Я открываю дверь в нашу комнату. Прохожусь до подоконника, сажусь на него. Я не знала, с чего начать.
— Твоя мама рассказала мне, что твоя сестра погибла. — захожу издалека.
— Она тебе так сказала? — засмеялся он. — Хорошо, пусть будет так.
— В смысле? Она жива?
— Нет, но она не погибла. Её убили.
Я окончательно начинаю путаться. Вопросов становиться всё больше.
— Кто?
— Я. — твердо отвечает Тима без сожаления. — Мать об этом не знает, да мне и плевать, если узнает. Я сделал то, что должен был. Она мешалась под ногами. Забирала всю любовь мамы себе, а отцу она была не нужна.
— Это очень жестоко! — спрыгнула я с подоконника. — Ты как такое смог сделать? Она же твоя сестра!
— Как? Обычно. Как-то раз..
Я закрыла уши, чтобы не слышать этого кошмара. Зверство! Самый ужасный безрассудный поступок.
— Когда я увидел тебя, ты напомнила мне Лину. — его зрачки на глазах расширились. — Знала бы ты, что я делал с ней у себя в комнате. — он вновь засмеялся. — Ей нравилось играть со мной. Малышка, она ничего не понимала. — Тима подошел ко мне, нежно взял в руки мои волосы, распределив их на две стороны. — Я делал ей два высоких хвостика. Лина сама приносила мне заколки в одно и то же время, она знала, что ровно в одиннадцать вечера мы будем играть.
— И.. Во что вы играли? — нервно сглатываю слюну.
Он отпустил мои волосы, лёг на кровать, немного приподнявшись на локти.
— Для начала принеси мне две резинки и заколки.— я не двигаюсь с места. — Бегом, Лина! — заорал он.
Дернувшись, я бросилась к комоду, открываю ящик и достаю оттуда свои резинки, заколок у меня нет. Протягиваю ему. Тима переворачивает меня к себе спиной. Разделяет волосы и быстро заплетает два хвостика.