- Я чего-то не фонял, шеп, - сказал Чонки. - Вы, по-воему, гоморили, что мастер Мигнан сам придумал этот прюк с коплованом, пубы интереть подогрес чтоблики к Открыциальному Офитию.
- Не бери себе в голову, Чонки, просто у меня такой способ нагнетать напряжение, - Ретиф остановился, подобрал с земли красноватый окурок наркотической сигаретки и понюхал его. От окурка несло резким запахом эфира, свойственным подобного рода изделиям гроачей.
- Вы думаете, что таз я хлябианин, рак уж сопсем без вонятия, - продолжал Чонки, - а мы вой-чего покидали в свое время. Травится нам вердить, что это его вабота, - роля ваша. Та долько, нежду мами, как он, черт сдери, это поделал?
- Боюсь, что это дипломатическая тайна, - ответил Ретиф.
- Ладно, пойдем посмотрим, чем ответили гроачи на наш культурный вызов.
- Да там и одеть-то глясобенно не на что, - пренебрежительно рассказывал туземец, пока они, хлюпая, приближались к машине, в ожидании пассажиров висевшей на воздушной подушке над большой лужей. - Прочего у них там не нисходит, а если и поисходит, так не проймешь чего. Дородили здоровенный защатый сгобор, и все забаковали в презент.
- Гроачи народ скрытный, - сказал Ретиф, - но, может, нам все же удастся хоть что-то увидеть.
- Не увебен, росс, - хам у них еще пуча отраны, все с кушками. Они и слизко никому дунуться не бают.
Вглядываясь в глянцевые от дождя улицы, осененные похожими на сельдерей деревами, Чонки мурлыкал себе под нос веселый мотивчик, звучавший сначала так, словно его наигрывали на гребенке, затем - на арфе с резиновыми струнами, а под конец,
- напоминая накачанную до отказа волынку.
- Непорно чулудается, а? - сказал он, не дождавшись похвалы. - Тоследний пакт суток чмазал, гам полаталось трупам забеть, да у пня малец соскользнул.
- Впечатляет, - сказал Ретиф. - А как у тебя с деревянными духовыми?
- Сак тебе, - сказал Чонки. - С лунными стручше. Скрот вослушай, - пипка.
Он вытянул руку в сторону, расположил вдоль нее четыре волоконца и проехался по ним наспех сооруженным из другой конечности смычком, издав визгливую трель.
- Дичего, на? Мелодий я погра не икаю, но упрочняюсь, как жерт, так что и городии не за мелами.
- Гроачианские поклонники носоглоточной музыки будут валить на твои концерты толпами, - предсказал Ретиф. - Кстати, Чонки, давно уже гроачи строят свою спортплощадку?
- Пайте додумать: Тачали они ной осенью, вы, земляки, зак рак фунбамент детонировали...
- Так им уже и закончить пора, правильно?
- Па дам стервой медали него чело изменилось. И вошь сметно: как зуда те найдешь, - ни единорога бочего нет, рана ох одна.
Чонки свернул за угол и остановил машину у смутно рисующегося в вечернем сумраке забора высотой в десять футов, сооруженного из плотно пригнанных пластиковых панелей.
- Дзот мы и весь, - сказал он. - Я те топорил, ни жига у них фуг не воймешь.
- Давай-ка все же осмотримся.
- Ядное тело, солько удо все хаки тержите востро, эти мертовы недочурки емеют подчехиваться одрань тико.
Оставив машину в густой тени, создаваемой раскидистой кроной гигантского папоротника, Ретиф с хлябианином пошли по панели, разглядывая сплошную стену, окружавшую целый квартал. На углу Ретиф остановился, огляделся. Уличные фонари еле тлели в тумане над безлюдными тротуарами.
- Если увидишь, что кто-то идет, сыграй пару нот на виолончели, - приказал Чонки Ретиф.
Он извлек из внутреннего кармана тонкий инструмент, вогнал его между двумя панелями и повернул. Пластик крякнул, подался, образовалась узкая щель, сквозь которую можно было разглядеть прожектора на столбах, заливавшие желтым светом узкую полоску расквашенной ногами грязи, обильно усеянной плашками два на четыре и ломанными кусками фанеры, и бахрому чахлой травки, подступающей к вертикальному эскарпу из мышастого цвета рогож. Гигантский брезент, удерживаемый целой сетью веревок, полностью скрывал расположенное под ним тяжеловесное здание.
- Рама модная, - послышался из-под локтя Ретифа голос Чонки, - да у пих тут нольшие беременны!
- И что за перемены?
- Ну, толком донять из-за этого презента трупно, под ним все выглянит идаче. Но полудились они трихо, сопреваться не мри ходится.
- Как ты насчет того, чтобы заехать в Посольство гроачей?
- предложил Ретиф. - Надо бы выяснить еще кое-что.
- Кобечно, пес, носехали, полько троку от этого вам не будет. Они ворожат его ток, сластно он - легендарный Норт Фокс.
- На это я и расчитываю, Чонки.
Они проехали еще десять кварталов по пропитанным влагой улицам и, остановившись в квартале от смахивающего на крепость строения, подобрались к нему поближе, стараясь держаться в тени. Двое гроачей, облаченных в замысловатую форму, столбами стояли по бокам от ворот, проделанных в сложенной из камня стене.
- На сей раз дырку проковырять не удастся, - сказал Ретиф. - Придется лезть на стену.
- Фискованно, шер...
- Равно как и торчать на темном углу, - ответил Ретиф.
- Пошли.
Пять минут спустя, перемахнув через стену при помощи свисавшей из-за нее ветки пачкульного дерева, Ретиф и Чонки уже стояли, прислушиваясь, на территории Посольства.
