Мы стояли, с закрытыми глазами и вцепившись ладонями в друг друга. Не открывая глаз, я протянула свободную руку, и дотронулась до Салмана. Опытным менталистам не было нужды прикасаться к объекту воздействия, но я не слишком доверяла себе и предпочитала действовать самым примитивным способом. Моя рука легла на затылок Салмана, и я, силой воли отодвинув ощущения присутствия Хаэтто, растворилась в Джудо, растворив его в себе. И снова этот вихрь, смятение чувств и путаница мыслей, жар и холод, приторная сладость на кончике языка, и разливающаяся по венам горечь... Если бы Хаэтто не поддержал меня, я бы наверное упала. Пока мы с Салманом ловили удовольствие от воссоединения душ (удовольствие, на мой взгляд, было с гнильцой -- уж слишком легко было в таком состоянии потерять себя), Хаэтто действовал, оплетая наши сознания тонкими, светящимися серебром нитями. И если Салман не мог этого заметить, полностью отдавшись новым ощущениям, то у меня это вызвало более чем оправданные опасения. Отстранившись немного от разума Салмана (в реальном мире он громко застонал, протестуя) я с тревогой коснулась сознания Хаэтто, и тут же была отброшена.
- Не отвлекайся, и не мешай мне!
- Что вы делаете?
- Создаю барьер. Внутри кокона вы будете в безопасности, пока я займусь зачисткой. Мы же не хотим превратить Джудо в неуравновешенного идиота... Так что держи его крепче, если хочешь его спасти.
А потом мы оказались в аду. Наши с Салманом сознания сплелись настолько, что я чувствовала все его эмоции -- растерянность, боль, страх, гнев... Благодаря кокону, сплетённому Хаэтто вокруг нас, мы были отгорожены от большей части неприятных ощущений, но и тех, что дошли до нас, мне хватило с лихвой. Не знаю, что уж там делал Хаэтто, но трясло нас будь здоров. Хаэтто был магом старой закалки, и предпочитал действовать как можно более эффективно и быстро, а отнюдь не приятно и безопасно. Я пыталась сконцентрировать всё внимание Салмана на себе, но это было сложно -- Джудо рвался прочь из кокона на помощь самому себе. Его реакция была вполне нормальна -- любое глобальное вмешательство в чужое сознание, неважно с какими намерениями, воспринимается самим сознанием как враждебное. Удивительно другое -- мое присутствие Салман и теперь, и тогда воспринимает как совершенно естественное. Удивительно, невозможно... и опасно. Ох, прав был Гройчек, имперский нейромаг -- то, чему учила меня мать, нельзя вписать в рамки нормы. Если я когда нибудь встречусь с матерью, мне будет о чём с ней поговорить...
Когда я уже начала думать, что этот кошмар никогда не кончится, свистопляска утихла. Я почувствовала присутствие Хаэтто, и нас начало вертеть со страшной силой -- маг раскручивал нити кокона, освобождая нас из плена. Я с некоторой неохотой заставила себя отпустить Салмана, оставляя его одного -- растерянного, смятенного, одинокого. Когда у человека что-то забирают -- не давая ничего в замен, пусть это было даже навязанное чувство, это всегда больно. Прости, Салман Джудо. Хаэтто настойчиво потянул меня прочь, заставляя вернуться обратно в своё тело.
Я заморгала глаза, привыкая к яркому свету... и сполна оценила своё положение -- почти сидя на коленях у Салмана, я крепко обхватила его руками и прислонилась губами к шее, там, где неровно бился пульс, то ли пытаясь поцеловать, то ли загрызть его, по крайней мере такое складывалось впечатление. За моей спиной стоял Хаэтто, удерживая меня от угрозы падения, властно положив свои ладони мне на затылок. Я попыталась отстраниться от неловких прикосновений и в результате потеряла равновесие, мешком свалившись на пол, больно расшибив коленки и локти. Но никто не спешил оказать мне помощь или выразить мне сочувствие. Внимание мужчин было сконцентрировано на Салмане, уже пришедшему в сознание. Я решила не обращать на себя внимание, и тихо отползла в сторону -- сил, чтобы встать, у меня уже не осталось.
- Ты в порядке, друг? - тихо спросил Рэймис, с тревогой склоняясь над Джудо.
- Н-н-нет, - Салман говорил с трудом, - т-т-такое чувство, что я пил дней десять не п-п-переставая.
- Провалов в памяти не было? Что ты помнишь последним? - с научным интересом спросил Хаэтто.
- Как кто-то очень громко думал у меня в голове, - с неожиданной язвительностью сказал воин. - Ваш эксперимент удался?
- Ну раз ты спрашиваешь об этом, а не здоровье твоей драгоценной Агнессы, то видимо, да, - неуместно жизнерадостно произнёс Зарр.
Я не успела доползти до кресла, и спрятаться за ним, поэтому когда на мне скрестились взгляды, попыталась придать себе невозмутимый и независимый вид.
