Бедная Харриет была в таком смятении, что Эмме приходилось беспрестанно увещевать, утешать подругу и проявлять к ней внимание во всех мелочах. Эмма выбивалась из сил, но понимала, что Харриет вправе рассчитывать на ее изобретательность и терпение, однако то был тяжкий труд – убеждать без конца безо всякого результата, без конца соглашаться с подругой и понимать, что по данному поводу их взгляды никогда не совпадут. Харриет покорно слушала и говорила, что все верно, истинная правда, все так, как говорит мисс Вудхаус, – думать о них вовсе не стоит… И больше она не будет думать о них… больше никогда не будет… Но никакая перемена темы не помогала, и через полчаса любой разговор неизбежно сворачивал на Элтонов. Наконец Эмма решила испробовать другой способ.
– Харриет, ваша склонность столько думать о женитьбе мистера Элтона и так сокрушаться по этому поводу – самый большой упрек, какой вы можете сделать мне. Трудно сильнее корить меня за ошибку, которую я совершила. Я знаю, все произошедшее – моих рук дело. Уверяю вас, я ничего не забыла… Заблуждаясь сама, я самым позорным образом обманывала вас! И мое заблуждение навсегда останется для меня тягостным укором. Не думайте, будто я все позабыла.
Харриет была так поражена, что лишь испуганно пискнула что-то в ответ. Эмма продолжала:
– Я не призываю вас, Харриет, ради меня собраться с духом и ради меня меньше говорить и думать о мистере Элтоне, ибо я хотела бы, чтобы вы забыли о нем скорее ради вас самой, ради вещи куда более важной, чем мое спокойствие, – ради того, чтобы научиться владеть собой! Осознайте, в чем ваш долг, вспомните о приличиях, стремитесь избежать подозрений посторонних ради спасения вашего здоровья и веры в людей и восстановления вашей безмятежности. Вот к чему я пытаюсь вас склонить. Мне очень жаль, что вы не в состоянии прочувствовать все эти вещи в достаточной степени, чтобы действовать соответственно. Перестану ли страдать я – не суть важно. Я хочу, чтобы вы спаслись от гораздо больших мук. Признаюсь, иногда у меня и мелькало соображение, что Харриет не забудет, чем обязана… нет, вернее, как утешить меня своей добротой…
Призыв к милосердию сделал больше, чем все остальное. Мысль о том, что в благодарности и утешении нуждается сама мисс Вудхаус, которую Харриет искренне, всем сердцем любила, на короткое время повергла Харриет в отчаяние. Но когда первые угрызения совести прошли, у нее достало сил действовать так, как надлежало, и очень деликатно поддержать свою подругу:
– Вы, которая всегда были и есть моя самая лучшая подруга на свете… А я оказалась так неблагодарна! Никто не сравнится с вами! Да я никого не люблю так, как вас! О, мисс Вудхаус, какая же я была неблагодарная!
Подобные излияния, сопровождаемые покаянным видом, заламыванием рук и прочими свидетельствами, убедили Эмму в том, что никогда не любила она Харриет так сильно и никогда столь высоко не ценила ее привязанность.
«Никакая добродетель не сравнится с нежностью сердца, – говорила она потом себе. – Нет, с этим ничто не сравнится. Теплота и сердечность, вдобавок пленительная простота нрава победят самый ясный ум на свете и завоюют любовь. Уверена, так и будет. Именно за нежное сердце все так любят батюшку… и обожают Изабеллу… Теперь я это поняла… Я знаю, как вознаградить и заставить ценить это качество… Харриет превосходит меня в обаянии и простодушии, какое дает нежное сердце. Милая Харриет! Я не променяю тебя на самую трезвомыслящую, дальновидную и справедливейшую из подруг. Ах! Эта холодность Джейн Ферфакс! Харриет стоит сотни таких, как она… А как жена – для разумного человека… она просто неоценима. Не будем называть имен, но счастлив будет тот, кто променяет Эмму на Харриет!»
Мистер Элтон вернулся, и прихожане толпой хлынули в церковь – не столько из-за возросшей набожности, сколько для того, чтобы поглазеть на его молодую жену, которая, как и подобает супруге священника, сидела на особой скамье, однако разглядеть, какова она собой – красавица, просто хорошенькая или вовсе дурнушка, – не представилось возможным. Жители Хайбери надеялись узнать ее получше позже, во время формальных визитов – они не замедлили вскоре последовать.
Эмма, руководствуясь не любопытством, но гордостью, решила, что приличия требуют, чтобы она засвидетельствовала молодоженам свое почтение не в числе последних. Она настояла на том, чтобы и Харриет пошла с ней, дабы как можно скорее избавиться от тягостного и неприятного дела.
