— Если ты женишься на ней, я умру, — прошептала, положив руку на часто вздымающуюся мужскую грудь.В ответ губы Итана скривились в жестокую улыбку, а глаза обожгли чем-то непонятным.Это не была привычная жалость или желание, с которым он смотрел на Витторию.Он презирал меня, смотрел как на жалкое существо, отчаянно сопротивляющееся неизбежной участи.— Ещё раз повторяю, Эмма, ты ничего не изменишь, — тихо прошипел Итан.Он сжал мои плечи руками и наклонился к лицу.— Я женюсь на Виттории. Пусть не завтра, а через неделю, но ты не сможешь манипулировать мной вечно. Рано или поздно с этими играми нужно было покончить. Сейчас самое время, — слова Итана обжигали так же, как и его горячее, частое дыхание.Голубые глаза сверлили меня и почти светились от гнева, а руки крепко сжимали плечи, будто желая причинить боль.Но я слышала только удары собственного сердца. Оно билось часто-часто, а значит, вот-вот замрет, и я снова провалюсь в пустоту.— Ведьма… спроси у Люсиль. Глупо было говорить старухе, что не хочу жить без тебя. Я всего лишь хотела, чтобы ты любил меня и скорее вернулся, — прошептала, и Итан опять криво улыбнулся.— Это может сработать с твоим отцом, Эмма. Но я на это не попадусь, — строго сказал он.В тексте есть: вынужденный брак, любовный треугольник, эмоции и боль✅ Колониальная Америка✅ Романтика с элементами драмы✅ Без роялти и розовых рюшечек✅ Жизненные испытания на пути к любви
— Я хочу только его и никого другого, — в который раз повторила я отцу.
Я стояла в дверях его комнаты, не решаясь ни войти, ни убежать. Ночная прохлада из коридора колола кожу мелкими иглами, пробираясь сквозь тонкую ткань домашнего платья. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от отчаяния. Если кто и был в силах меня спасти — только он.
Опустив голову на руку, мистер Нортон обреченно вздохнул.
— Милая, никогда и ни в чём ты не знала отказа. Но это перешло все границы. Впервые я вынужден отказать тебе, Эмма. Мне жаль, — опять отец произнес совсем не то, что мне нужно. — Завтра помолвка, и ты ничего с этим не сделаешь. А я не стану вмешиваться, — едва слышно добавил он.
Отец практически прошептал мой приговор, но я всё-таки услышала и не стала молчать.
— Это мы ещё посмотрим, папа. Я получу его, так или иначе. Иначе мне не жить, — грозно произнесла я и громко захлопнула дверь в его спальню.
Я знала, что стоит делать, и такие мелочи, как скандал или испорченная репутация, не смогут встать на пути к моему долгожданному счастью.
Сколько себя помню, я всегда любила Итана Харриса — и он будет моим.
С этой уверенностью я нырнула в сумерки ночной Саванны.
Палящее солнце давно скрылось за горизонтом, рабочие с плантации вернулись в свои бараки, и только я уверенно шагала к старому домику городского лекаря.
Очень удачно, что мистер Харрис не успел переехать в город, а значит, я могла явиться к нему даже в полночь.
Сердце стучало так громко, что казалось, его услышат раньше, чем стук в дверь. Я постучала раз, другой… В голове уже пронеслись тысячи сценариев: он откроет сам, он удивится, он улыбнётся — как раньше… Или — нет?
Судя по тёмным окнам, все в доме уже давно спали, а потому пришлось постучать еще несколько раз.
— Мисс Нортон? — отозвалась сонная миссис Харрис.
Конечно, перед важным мероприятием они легли отдыхать раньше положенного. И, судя по чепчику и заспанным глазам, этой ночью не сомкну глаз только я и Виттория.
Только вот, пока кузина празднует свой триумф, я сделаю всё, чтобы он не состоялся.
— Мне нужен Итан, — не стала размениваться на приличия, прямо обозначив причину столь вопиюще позднего визита.
— О, Эмма, милая… Я не думаю… — глаза Мириам Харрис округлились, а подбородок заметно задрожал.
Она, как и все остальные, знала о моей слабости, а потому не удержалась от сочувствующего взгляда.
Безразлично, насколько жалко я выгляжу. Я получу то, зачем пришла.
— Я не уйду. Если не желаете наблюдать сцену в ночь перед помолвкой сына, придется его разбудить, — уверенно повторила я.
Тонкая рука миссис Харрис легла на моё плечо, а из груди вырвался тяжелый вздох.
— Боюсь, это невозможно, милая. Итана нет. Он уехал в город вместе с Харди и Квином. Они заночуют там и будут готовиться в апартаментах Харди. Приедут уже на саму помолвку, к обеду, — сочувственно произнесла миссис Харрис.
Кажется, я слегка пошатнулась.
Сердце застучало сначала быстро-быстро, а потом, напротив, едва удавалось вдохнуть.
Сама не заметив как, я оказалась на кухне ветхого дома доктора, а надо мной склонился Джо Харрис.
— Дышите, Эмма, дышите… Сейчас станет легче, — хрипло повторял доктор Харрис, водя у моего носа дурно пахнущей ваткой.
— Бедная девочка, — вздохнула сидевшая рядом Мириам.
Я слышала их, видела, как обеспокоенно смотрит на меня отец Итана, ощущала холодную руку его матери на лбу. И при этом совершенно не могла ни ответить, ни пошевелиться.
Весь план просто рухнул.
Итан разрушил последнюю надежду, просто исчезнув на сутки перед собственной помолвкой. Он будто специально избегал меня с того самого дня, как принял это решение и получил позволение моего отца.
Осознание того, что помешать помолвке не выйдет, острым ножом вонзилось где-то внутри, снова заставляя сердце стучать в ушах.
Кажется, я опять потеряла сознание, поскольку открыла глаза уже в собственной комнате.
Кроме обеспокоенного Джо Харриса, рядом сидел мой отец.
— Эмма, ты слышишь меня? Что болит? — хрипло произнес он, сжимая мою руку.
Отец выглядел одновременно обеспокоенным и виноватым, но даже он уже ничем не мог помочь. Кажется, слишком поздно. Совсем поздно.
— Похоже, оно не выдержало и сломалось, — едва слышно прошептала я, указывая на сердце, которое пылало внутри.
Ни влажное полотенце на лбу, ни ледяная рука на коже не помогли убрать жар в груди.
Будто в меня засунули сетку тлеющих углей, и с каждым вдохом становилось только хуже.
— Милая, у тебя просто жар, нужно выпить, — отец поднес к моим губам какую-то горькую жидкость.
Обычно так доктор Джо лечил лихорадку. Но от пожара внутри его волшебная настойка не спасла.
— Это не помогло… Всё равно жжет… Кажется, я умираю, — прохрипела я, потирая грудь.
Моё разбитое на осколки сердце не выдержало и сломалось, а они говорили, что это пройдёт и переболит. Видимо, я слишком сильно люблю Итана… и это не пройдёт.
— Эмма, у тебя лёгочная лихорадка. Несколько дней — и ты снова будешь бегать по саду, — доктор явно пытался успокоить отца.
И звучало бы это убедительно, если бы не его обреченное лицо.