Угольщица устроила на палубе самодельный металлический очаг, на котором стояла жаровня. Ведро, висевшее над ней, заменяло печь. Приготовив обед, Эмма с удивлением рассматривала окрестности. Вся эта речная суета напоминала ей возню суетливых насекомых. Паруса кораблей казались ей трепетными белыми бабочками, буксиры и пароходы походили на маленьких жуков. По берегам реки в грязи возились несчастные, тощие голодные создания в лохмотьях. Они внимательно следили за рекой и подбирали все, что выбрасывали с кораблей или что само падало за борт. Этот промысел был для них источником дохода. В основном это были мальчишки не старше, чем она, но попадались среди них маленькие дети и женщины, которые руками копались в прибрежной грязи. Вскоре они подплыли к Вестминстерскому мосту, и окружавшие их окрестности изменились. Они увидели ряд величественных строений.
– Это здание парламента, мисс, – сказала жена владельца угольной баржи. – Здесь благородные джентльмены издают законы для еще более благородных джентльменов.
Оказавшись в бане, Эмма тщательно вымылась, не жалея ни мыла, ни воды. Свою одежду она отчистила от грязи и пыли и застирала все пятна, которые на ней были. Она аккуратно причесалась и вышла на улицу, где чистильщик отполировал до блеска ее ботинки. Теперь, когда ее туалет был закончен, она внимательно оглядела себя, используя вместо зеркала витрину магазина.
«Может быть, я недостойна быть ученицей школы сестер Вилкокс, но, принимая во внимание то, что природа не наградила меня ни выдающимися способностями, ни красивой внешностью, можно сказать, что я постаралась на славу. Итак, мисс Вилкокс, я вам, конечно, много задолжала, но придется мне еще кое-что у вас занять», – подумала она и, натянув поглубже свою шляпу, сделала изящный реверанс.
На этот раз она не стала возвращаться к реке, а пошла по этой многолюдной улице, на которой находились красивые дома и большие магазины. Флит-стрит показалась ей слишком шумной, а Стренд немного странной и даже нелепой. Было время обеда, и ноги сами принесли ее к какому-то дешевому ресторанчику. Дом, в котором он располагался, был довольно высоким и находился в стороне от уличного движения, в небольшом переулочке Бул Корт. Она вошла внутрь. Каждый столик в этом заведении располагался в отдельной кабинке. Возле каждой такой кабинки стояла медная вешалка, чтобы посетители могли повесить на нее свои пальто и шляпы. Несмотря на то что здесь было довольно грязно, местечко показалось ей довольно милым. Она заказала себе суп, и тут ей сообщили, что ресторан обслуживает только джентльменов.
Меня это нисколько не удивляет, – сказала она, стараясь говорить таким же назидательным тоном, каким обычно говорила мисс Вилкокс. – У вас здесь так грязно, что ни одна уважающая себя леди не захочет у вас обедать.
Мне очень жаль, мисс, – почтительно обратился к ней официант, – но мы слишком заняты, чтобы обращать внимание на прекрасных дам.
«Как много, однако, значит, если человек прилично выглядит. Даже такое никчемное создание, как я, кажется значительной персоной», – подумала Эмма.
Когда был жив мой отец, он всегда уважительно отзывался о вашем заведении, – сказала она, снова пытаясь подражать мисс Вилкокс. – Я очень удивилась, увидев, как вы здесь все запустили. Вам нужна женщина, которая привела бы все это в надлежащий порядок. Если хотите, я могла бы взяться за это дело, – сказала она, делая вид, что ей это совершенно безразлично, хотя на самом деле ей очень нужна была работа.
У меня нет денег, чтобы платить этой женщине. Да и потом, ты еще совсем девочка и не справишься с тяжелой работой.
После смерти отца наша семья очень нуждается, – сказала она. – Моя мама в больнице, да и сестра тоже нездорова. Вы сами убедитесь, что я работаю быстро и очень аккуратно.
Управляющий почесал свой небритый подбородок: – Я хотел нанять еще одного мальчишку. Сколько ты хочешь получать за свою работу?
Эмма поняла, что он пребывает в нерешительности и она должна помочь ему принять такое решение, которое нужно ей.
– Сначала вы ничего не будете мне платить, только предоставите жилье и пропитание для меня и моей сестры. Я поработаю у вас неделю, а потом вы сами решите, сколько следует платить мне за работу. Я могу мыть пол, прислуживать посетителям, мыть посуду и застилать кровати.
– Но дело в том, что джентльмены иногда позволяют себе некоторые вольности. Как ты к этому отнесешься?
– Я не обижусь, – пообещала она.
Значит, не обидишься, – быстро сказал он. – И если мне не понравится, как ты работаешь, то ты сразу же уйдешь отсюда без всяких пререканий. У меня есть одна комната. Она небольшая, но я могу положить на пол матрас и дать тебе постельное белье. Когда ты сможешь приступить к работе?
Как только вы дадите мне фартук и ведро.
Начнешь убирать, когда уйдут посетители, – сказал он, – а потом с пяти часов можешь быть свободна. Мы открываемся в девять. Я помогу тебе прислуживать посетителям, но убирать столы будет твоей обязанностью.
– Я могу где-нибудь подождать, пока не придет время начинать работу? – спросила Эмма.
