Что же, сейчас она уже мертва. Она была жестоко наказана тем, что ей пришлось пережить смерть своего младшего сына. Я убеждена, что она согласилась бы, чтобы Финч женился на дюжине гувернанток, если бы только таким образом можно было вернуть ее маленького мальчика. Я ее не осуждаю и не питаю к ней ненависти. Она поступала сообразно своим моральным принципам.
И все-таки это фальшивое письмо заставило меня о многом задуматься. Как бы сложилась моя жизнь? Какие бы изменения в ней произошли? Скорее всего, Финч отыскал бы меня, я в этом просто убеждена. Он приехал бы и увидел, что я уже вышла замуж. И что же было бы дальше?
Несмотря на захлестнувшие меня чувства, я не смогла бы стереть из памяти все, что произошло в моей жизни за эти годы. Да у меня и не возникло бы такого желания. Даже несмотря на то, что я не любила своего мужа, я не считала свой брак несчастливым.
Я думаю, что рукой, которая писала это письмо, руководили высшие силы. Наверное, так было угодно судьбе, чтобы я оказалась в своем доме, а Финч последовал своему настоящему призванию.
Однако какими бы правдивыми ни были мои догадки, существовала одна неоспоримая истина. По тем или иным причинам все люди, которых я любила, уходили от меня. И если миссис Корнхилл можно было назвать жестокой, то меня точно так же можно было обвинить в неосторожности и невнимательности.
Последнее, конечно, касалось Эммы. Однако, покончив с воспоминаниями о том, что не сбылось и что могло бы сбыться, я решила больше не поддаваться чувствам и все обстоятельно обдумывать и взвешивать. Финч сказал, что ему нужны доказательства. Я найду их.
На сегодняшний день мое детективное расследование в Фашиа Лодж не дало никаких существенных результатов. У меня, можно сказать, были связаны руки, потому что сестры Вилкокс всегда проявляли невероятную бдительность. Они никогда не считали, что я оказываю им помощь исключительно по доброте душевной. Когда враги вынуждены заключать между собой союз, то они всегда оберегают свои тылы и внимательно следят за своими бывшими недругами. И все это происходило не потому, что сестры хотели скрыть от посторонних глаз какую-то страшную тайну, а я – лишний раз продемонстрировать свое превосходство над ними. Просто я не сомневалась в том, что когда они окончательно поправят свое благосостояние, то приложат все усилия для того, чтобы стереть из памяти все эти унизительные подробности их былой бедности. Они словно родятся заново, став благородными аристократками, решившими пожертвовать своим личным семейным счастьем ради высокой цели воспитания настоящих молодых леди.
Вы, наверное, теряетесь в догадках, почему я просто не объяснила этим дамам, что ищу доказательства, подтверждающие невиновность этой девочки? Да потому, что этот маленький инцидент, связанный с Матильдой Фитцгиббон, словно черное пятно, портил всю безупречную картину их теперешней жизни. И если я попытаюсь вытащить на свет божий неприглядные подробности, связанные с этой историей, то в один миг разрушу эту идеальную картину. Они же надеялись на то, что обо всем, что произошло, больше никто и никогда не будет вспоминать.
Поэтому каждый раз, когда я выходила из классной комнаты, чтобы найти какую-нибудь книгу или иголки для вышивания, кто-либо из них сразу же оказывался рядом со мной. Если же я выходила в сад, то и у них появлялось желание подышать свежим воздухом. Если же я собиралась принести себе стакан воды, то они тут же участливо интересовались, не хочу ли я чаю.
До настоящего времени я терпела эту чрезмерную опеку, но теперь решила пуститься на всяческие уловки, чтобы перехитрить этих дам. Я несколько недель разрабатывала свой хитроумный план. Прежде всего, я подготовила альбом с изображениями великолепных цветов, растущих в дикой природе, и если позволяла погода, то вела своих учениц на прогулку. За свой счет я нанимала экипаж для того, чтобы мы могли посетить какое-нибудь необычайно красивое место и устроить там небольшой пикник. Потом мы обычно совершали небольшую прогулку пешком, для того чтобы девочки могли самостоятельно найти цветы, изображенные в моем альбоме, и нарисовать их. Моя идея состояла в том, чтобы вырвать девочек из-под постоянного контроля их воспитательниц. Во время прогулок они могли делать то, что им нравится, не боясь быть наказанными за свое вольное поведение. К счастью, владелицам школы необычайно понравилось это мое начинание.
Но как, удивитесь вы, это должно было помочь осуществлению моих замыслов? Если я выезжала вместе с ученицами на прогулку, то как же я могла провести поиски в самой школе? Мой план заключался в том, что я могла быть свободной в то время, когда все отправились бы на прогулку, а в школе остались бы подопечные, которых нельзя оставлять без присмотра. Таким образом, мне было нужно, чтобы какая-нибудь ученица вдруг заболела, а я из чувства долга вызвалась бы ухаживать за ней.
