С переездом наш распорядок дня стал выглядеть так: утром Эверт отправлялся в мастерскую, мы же с Ноэлем снова принимались мучить уроки, чередуя школьные занятия с магической практикой. В построении иллюзий я поднаторела, по крайней мере, кошки уже получались вполне похожими на настоящих. И я попробовала создать что-то посущественнее: подпитывать свой артефакт (получилось) и воссоздавать человеческий образ (моя первая попытка, больше похожая на бьющееся в конвульсиях огородное пугало, еще долго снилась нам с Ноэлем, вызывая озноб).
Как тренировать магию воды, я не очень представляла, поэтому просто увеличила время работы с ней. Теперь я могла не только делать вихри из капель и снежинок, но и выстраивать отдельные элементы в цепочки и гирлянды. И держать защиту на основе этой магии получалось намного дольше. Правда, стоило во время тренировки случиться чему-то неожиданному (например, рыжик, осененный очередной гениальной идеей, забегал в мою комнату, резко хлопнув дверью, или раздавался резкий звук), и мой импровизированный щит давал сбой.
Сам хозяин дома появлялся в своем жилище почти каждый день, чем мистресс Хоксли была чрезвычайно довольна. За мое обучение он взялся всерьез, и несколько раз в неделю мы спускались в подземную мастерскую, которую Джеймс выделил нам для занятий. Иногда, если погода выдавалась дождливой и поиграть в хендбол с мальчишками не получалось, нас сопровождал Ноэль.
Я ожидала, что мы начнем с отработки стоек, но артефактор меня удивил. На большой длинный стол в мастерской он выставил несколько ванночек, наполненных песком, землей, глиной и несколькими видами камешков.
– Так обучают маленьких детишек, – ответил он на невысказанный мной вопрос. – Когда подозревают, что дар вот-вот проснется. Давайте попробуем! Интересно, на какой материал вы среагируете.
– А у вас как было? – тут же спросил любопытный Ноэль, пропуская между пальцами красноватые крупицы.
– У меня был обычный песок, – Джеймс улыбнулся воспоминаниям, – только не здесь, а в саду, в обычной детской песочнице. Кузен изволил сломать мой куличик. Я рассердился. В общем, кузена пришлось отмывать в десяти водах.
Я по очереди погружала руки в каждую из емкостей, долго копошилась там, настраиваясь, ощупывая содержимое и пытаясь почувствовать каждый из материалов. Ничего. Я пыталась вобрать в себя атмосферу этого места, ощутить себя надежной, основательной, неторопливой, вросшей в этот камень, в песок, в почву. Ничего. Вся магия, которую потихоньку вливал в меня Филлион, распылялась чем угодно, но только не магией земли. Так продолжалось, пока на одном из занятий Джеймс не достал из ящика стола небольшую коробочку с металлической стружкой.
– А давайте попробуем так. Только осторожнее, не порежьтесь.
Я аккуратно насыпала в ладонь маленькую горсточку холодных блестящих завитков и перебирала их, прикрыв глаза и ни на что особенно не надеясь. Немного увлеклась процессом и поэтому вздрогнула, когда над ухом раздалось торжествующее:
– Есть!
Я посмотрела на ладонь и чуть рот не открыла: несколько спиралек сплавились вместе, образуя кривоватую, но вполне узнаваемую иглу.
– О чем вы думали сейчас? – принялся допытываться Джеймс.
– Ни о чем конкретном. Просто отмечала про себя приятный холодок и острые колкие края.
– Я должен был сразу догадаться, – артефактор улыбался, довольный тем, что разгадал очередную загадку. – Для классической земли в вас не хватает основательности, а вот металл – категоричность, острота, справедливость. Вы же любите законы?
Я с сомнением посмотрела на него. Судя по его описанию, я мистресс Иголка или Шпилька. Неужели похоже?
– Но вы тоже не слишком основательны, – заметила я.
– Вы правы, – хохотнул Джеймс. – Вы знаете, что артефакторам приходится жертвовать силой земли, чтобы развить хоть немного магию воздуха? Так вот, мне воздух всегда давался неприлично легко. Какое-то время родители даже переживали, чтобы я не избрал его своим основным даром.
На следующем занятии мы занимались исключительно манипуляциями с металлом. По ощущениям эта магия была весьма странной – очень резкой, но при этом требующей огромного терпения. С обычной магией земли ее роднила только необходимость быть уверенным в своих действиях. Даже ошибаться следовало безо всяких сомнений: малейшие колебания, и заклинания моментально распадались. И это очень дисциплинировало. Незаметно для себя я стала меньше сомневаться и в работе с прочими осями.
А вечерами, когда с работы приходил Эверт, к моим занятиям добавлялось еще одно. Диксон, со своей стороны, решил, что мне неплохо бы освоить азы ментальной магии. И начал он с того, что притащил в дом кота.
– Твой подопытный, – представил он мне несчастное животное. Подопытный о грозившей ему опасности не знал, поэтому с нахальным видом устроился в кресле и невозмутимо принялся приводить в порядок шерстку. – Будем отрабатывать простейшие внушения.
– Хорошо, – спорить сил уже не осталось, – с чего начнем?
